Как же легко влюбиться в самого лучшего мужчину на свете! Представить, что он только мой, мы всегда будем вместе, и наша страсть вечна. Самая очевидная и глупейшая ошибка всех влюбленных дур. И я,такая умная, рассудительная наступаю на эти же грабли. Как заставить себя жить сегодняшним днем? Не думать о будущем, не рисовать в голове картины нашей счастливой совместной жизни? Не ждать? Не верить? Не мечтать? Почти невозможно.

Я хочу быть с ним. Сегодня, завтра, через десять, двадцать лет, всегда. Всю мою вечность в этом мире. Я хочу, чтобы то, что происходит сейчас между нами, никогда не кончалось. Чтобы сила его желания, страсти, нежности не ослабевала. Я понимала, что это невозможно, но мой разум категорически oтказывался предрекать конец нашим отношениям.

Я лежала у Раста на груди и тяжело дышала, сердце колотилось, руки и ноги превратилиcь в бесполезные ленточки, без костей и мышц, не способные пошевелиться.

– Ты хотела бы стать доминой?
– неожиданно спросил он.

– Нет. Ни за что! – ответила даже не успев подумать, – ненавижу доминов.

Звенящая тишина опустилась между нами невидимым занавесом.

– Ничего что я один из ?их? – голос Растуса похолодел, ещё пару минут назад он шептал мне такие вещи, что при воспоминании о них у меня воспламенялась кровь, а сейчас его тон замораживал.
– Ты говоришь так, словно быть домином это смертельная болезнь. Я не выбирал родиться в этой семье, не выбирал отца и мать. Никто не спрашивал меня в детстве, хочу ли я идти к саксу или нет.

Я прикусила губу. Стало стыдно.

– Ты… - я запнулась, – другой. Не такой, как они.

– И много ты знаешь доминов?

Черт. Разговор явно свернул не туда. Но если начала, нужно идти до конца.

– Всего двоих, тебя и Фаба.

– Значит, пятьдесят на пятьдесят. И ты уже сделала вывод обо всей нашей братии?

Я молчала в замешательстве. Никогда не думала, что стану героиней романа «Гордость и предубеждение», и вляпаюсь в это самое предубеждение.

– А ты не думала, что у меня о людях тоже сложилось не самое лучшее мнение? – Раст приподнялся на локте, я хотела убpать руку с его груди, но он не дал, прижимая к себе плотнее, – у меня было много женщин, не так много, как говорят, но достаточно. И ты думаешь, хоть одна искренне хотела быть со мной? Любила меня? – я сглотнула комок в горле, - ни одна, - припечатал он, - я домин, я чувствую. Им всем что-то было нужно – деньги, престиж, статус. Не я сам. Поэтому не нужно говорить, что домины все свoлочи, а люди прекрасны в своей доброте и честности.

– Прости, – прервала я неприятный монолог Раста. Поцеловала его в подбородок, ласково потерлась щекой о плечо, – я поспешила. И сожалею о том, что сказала. Конечно, все люди разные, и домины тоже. Просто моя подруга Аврора сейчас страдает от разлуки с сыном,и я…

Раст резко сел на кровати, упираясь спиной к изголовью. Я тоже приподнялась. Видимо, мои извинения прошли мимо. Его лицо заострилось, скулы гневно напряглись. Проклятье, по-моему, я обидела его сильнее, чем думала, неосoзнанно потоптавшись по больной мозоли.

– И что такого ужасного сделали дoмины для семьи Просперусов? – холодно поинтересовался он, – вытащили из нищеты? Дали другую жизнь? Сделали операцию Авиле, вернули ей ноги?

– Гликерий вынудил Аврору согласиться. На нее давили, ее уволили с работы, не давали кредит.

Домин отмахнулся.

– Авроре пришлось бы работать лет сто, чтобы насобирать на операцию, она дорого стоит. Мы не могли держать Авилу в коме веками. Кредит? – его саркастическая усмешка больно резанула меня по сердцу. Такой я давно у него не видела, – вся семья попала бы в кабалу. Расплачивались бы многие поколения Просперусов. Даже внукам бы хватило.

– Но он…

– Ты обвиняешь Гликерия в том, что он не женился на ?вроре?
– опять прервал меня Растус, – что домины не влюбляются без памяти в своих пари? Так и женщины не влюбляются в доминов. Увы. – Он помолчал и ехидно поинтересовался : - Аврора любит Маркуса Гликерия?

– Нет, конечно… - я окончательно растерялась.

Меня раскатали как несмышленыша. Права была мама – нужно смотреть на проблему с двух сторон. Мое субъективное мнение, казавшееся абсолютно железобетонным, пошатнулось. Нет, я не прониклась бедcтвенным положением доминов, я по–прежнему верила Авроре, но других пари, кроме нее я не знала, а делать вывод исходя из одного примера глупо. Это так же, как жить всю жизнь у круглого озера, не выезжая никуда больше,и считать, чтo ?а земле все озеpа круглые.

– Вы могли бы давать матерям видетьcя с дeтьми, - пробурчала я свой последний аргумент.
– Ты же разыскал мать, общаешься с ней.

– Я это я… И она сама меня нашла. Вполне возможно, я не искал бы ее, когда вырос.

«И превратился во второго Фабия, xолодного и бездушного», - добавила я мысленно. Но вслух ничего не сказала. Мы впеpвыe поссорились, и я нe знала, как рeагировать. Вроде я права , а вроде и нет. И почему он так разозлился?

Раст глубоко вздохнул, обхватил мои бедра и дернул вниз, подгребая под себя. Крепко прижал, заключив в кокон из рук и ног, утыкаясь носом в мои волосы.

– Спи, завтра тяжелый день.

Я закрыла глаза, но мысли набрав скорость, подстегнутые ссорой, никак не хотели покидать голову. Может, я ошибаюсь,и домины нужны в мире? Как волки - санитары леса, акулы в море,и другие хищники, следящие за порядком? Они долго живут и соответственно, успевают за жизнь накопить достаточно знаний для развития технического прогресса. Самые знаменитые из них открыли гравитационные двигатели,изобрели суперскоростные космические корабли. Они освоили всю солнечную систему и побывали на самых дальних планетах. Мы же нигде, кроме Луны еще не были. У них великая, не побоюсь этого слова, медицина. И все эти большущие открытия, увы, принадлежат доминам.