– Читая старые договора о купли-продажах разных богатеев? – подозрительно спросил Христиан.

Ортега пожал плечами.

– Мальчик мой! Мне сообщили, что ты тут ищешь улики нашего не очень веселого прошлого.... – Христиан делает паузу и продолжает – Скажи! Зачем тебе это? Неужели обида? – опекун тяжело выдохнул.

Ортега не знал что сказать.

– Знаешь, когда я узнал, что ты начал изучать дело своей убитой мамы, я почувствовал смесь радости и грусти, радость в плане того, что у тебя есть настоящее чувство справедливости, смелости и отваги! Даже спустя столько времени, ты по прежнему ищешь правду и пытаешься добиться справедливости! – Христиан грустно улыбнулся – Я помню тебя совсем малышом! И в ту страшную ночь! Главное, все хорошее и живое в тебе, не угасло, оно живо и бьет тем праведным огнем, который у прочих уже давно погас! Вся столица стоит на ушах об этом! Слухи уже полнятся, так я и узнал, что ты в канцелярии! – закончил Христиан.

Ортега не верил своим ушам. Опекун не только не боится, но даже рад, что ему удалось нарыть столько улик.

Казалось он счастлив.

– Мой мальчик! Я знаю, что у тебя в тайных карманах кольцо то самое! Скрывать не нужно! Это правда! Твоя семья обеднела, папа умер страшной жуткой смертью, а твоя мать, несчастная Мария, в итоге сошла с ума и стала одержимой. Она забыла про наш договор, про остальных членов вашего клана, про меня! Несколько раз я приезжал к ней, умолял ее отдать тебя мне! Я готов был унижаться, но она твердо стояла на своем.

Готова была сама умереть от нищеты, голода и безумия, также и тебя с собой забрать! Я не мог этого допустить! Поэтому случайно совершил это непредумышленное убийство. Горько мне? Да! Обидно мне? Да! Сожалею я об этом? Еще как! – Христиан здесь был честен с Ортегой.

Единственное он умолчал о демоне-страже, подставляя себя. Значит он не знал, что Ортега узнал тайну зачарованного кольца и и правду о Черном Лабиринте. Это был козырь Ортеги.

– Ладно! Давай закроем эту тему! А сейчас прошу ответь на важный для меня вопрос! Только честно! Что ты чувствуешь ко мне, за это долгое время? – спросил Христиан.

– Люблю как папу! – конечно же соврал Ортега.

– Нет! Нет! Опять же врешь! – досадно покачал головой опекун.

Христиана вот так просто не обманешь.

– Я же знаю, мой мальчик, что твоя ненависть ко мне еще долго будет полыхать! Прошлого уже не изменить! Главное какой ты сейчас! И ты идешь по правильному пути! Ужасно терять родителей в малом возрасте, мои тоже умерли молодыми! Не надо сильно уходить к призракам прошлого, иначе тебя затянет это страшное болото! Надо жить ради тех, кто сейчас тебя любит! Неужели ты готов вычеркнуть наши с тобой общие годы? – Христиан грустно уставился на Ортегу.

Вот тут Ортеге нечем было возразить опекуну. И правда, жизнь с опекуном была действительно хорошей ( а уж после четырех лет интерната вообще сказочная по факту).

– А помнишь, как я учил тебя играть на рояле? Ты начинал, а я заканчивал партию? А на городской выставке лучших книг Пангеи? Три кортежа мы привезли домой лучших книг, которые ты выбрал! А помнишь, ты боялся спать темноты? Я сидел рядом, ждал пока ты не засыпал. А сам тоже порой забывался и утром валялся на полу! – Христиан качая головой замолчал.

И правда, это было здорово. Здесь Ортега вынужден согласиться.

Он молча кивнул.

– Видишь, мой мальчик, эти вроде маленькие житейские истории я храню в самом сердце! И они дороже для меня всех богатств Десяти Измерений! Они и создают наш мир, а не те, туманные призраки прошлого! Так скажи, неужели тебе жилось плохо со мной? – Христиан снова задает вопрос.

<