Да что с ними не так?

– Дедушка, а когда мы пойдем к ним?
– тут же оживился сын. А отец развел руками и посмотрел на меня.

– В самое ближайшее время, - решил не вдаваться в подробности.

– Опять, пап?
– обвиняющий взгляд Аслана обескуражил.

Неужели не верит?

– Давай, я узнаю когда мы можем пойти к ним в гости, - предложил первое пришедшее в голову.

– Да-да-да!
– запрыгал от радости, покрутившись вокруг себя.
– Только обещай, что спросишь, - и снова подозрительный Аслан вернулся.

– Хорошо, - растерянно развел руками на вопросительный взгляд отца.

– Тогда сейчас.

– Прямо сейчас?

– Да.

Устало потер лоб пальцами. Ну, кто меня за язык тянул… Только ради сына и на это пойду. Пусть придется самому придется идти к ним.

– Хорошо, - согласился безвыходно.
– Только с тебя желание, - решил урвать и себе кусочек радости.

– Желание?
– сначала удивился, а потом нахмурился. Точно взвешивает все за и против.
– Хорошо. Только одно и только после того как пойдем в гости.

– Идет, - сразу протянул руку, чтобы заключить сделку. Ради улыбки сына это пустяки.

Наш договор разорвал ребром ладони отец и я быстрым шагом вышел из дома. Они не должны были так быстро уехать.

И удача в этот раз была на моей стороне - парочка стояла у машины и о чем-то переговаривались. Вот и отлично…

Подойдя ближе услышал обрывки разговора…

– Я не обязан перед тобой отчитываться. Не смей предъявлять мне претензии. Твое дело быть примерной женой. И только. В мои дела не лезь.

Вот это гонор у него. Неужели срывает на ней свою злость? Прибавил шаг, чтобы вмешаться в разговор. Интуиция вдруг забила иревогу, чтобы поторопился.

– Отпусти, Селим, больно, - заплакала Эля и это резануло слух. Он что с ней делает, что такой голос умоляющий?

– Я не позволю обманывать меня, - уже закричал в гневе мужик и поднял руку.

На автомате бросился вперед, преодолевая последние метры и хватая этого мудака за занесенную вверх руку.

– Тебе стоит подумать перед тем как совершить ошибку, - проговорил сдерживаясь, усмиряя свою ярость внутри. Если бы не девушка, то врезал бы этому недомужику.
– Иначе лишишься руки, - вырвалось сквозь зубы.
– Или каких еще частей тела.

Этот Селим смотрел на меня волком. А я все сильнее сжимал его руку. Если не отступит, то раскрошу ему кость. Прямо здесь же.

Каким-то чудом успеваю закрыть лицо руками. И тут же содрогаюсь от услышанного:

– Тебе стоит подумать перед тем как совершить ошибку. Иначе лишишься руки, - пробирающий до костей голос, точно злой рык.
– Или каких еще частей тела.

Повисает пауза и я осмеливаюсь выйти из своего укрытия. Убираю ладони от лица и ужасаюсь увиденному. За руку Селима держит отец Аслана. И они буравят друг друга взглядами. Только Селим так и источает ненависть и это видно по вздутым венам на шее и раздувающимся крыльям носа. А вот мужчина напротив только глазами выражает свою вражду, а его мощная фигура в свете фонарей выглядит очень грозной.

Мужчины напряжены и никто из них не хочет отступать первым. А вот градус враждебности и приближающейся катастрофы повисает в воздухе. От страха не могу ни сдвинуться со своего места, ни сказать что-то.

По телу прибегает мелкая дрожь и я трясусь уже от страха. Боковым зрением улавливаю движение сбоку и на автомате поворачиваю туда голову. Застывшие в калитке двое женщин отрезвляют, потому что вижу в их глазах ужас и непонимание.

Они сейчас подумают точно не то, что есть на самом деле. Посторонние люди всегда могут раздуть из мухи слона. И все это чревато предстоящими сплетнями.

Сплетни! Они ведь могут подумать всякое: двое мужчин, явно собирающихся подраться и одна я, которая в страхе смотрит на всю эту картину.

Такое положение дел отрезвляет любой пощечины.

– На нас смотрят, - говорю шепотом, поворачивая голову в сторону Селима и шепчу в надежде воззвать к его разуму.
– Давай, уедем, Селим. Пожалуйста.

Беру его за руку и он переводит на меня все тот же уничижающий взгляд, холодящий кровь в жилах. Ох, как будет мне непросто пережить сегодняшний день. Но и отступить не могу.

В этот момент, одному известному Богу случаю, отец Аслана отступает, отпустив руку мужа. Мужа, чьи глаза обещают мне кару небесную.

Не смотрю на мужчину, имя которого вроде как не услышала или уже забыла. Хоть бы не приходил вообще. Лучше бы пощечина, чем вся эта ситуация с заступничеством.

Селим теперь точно убедился в своих ошибочных догадках. А я не могу ничего сделать. Чтобы я не сказала, какие доводы бы не приводила, ничто меня уже не оправдает.

– Да, нам пора домой, - сбрасывает мою руку Селим и, не глядя больше ни на кого, садиться на водительское место.