— Пока они не будут готовы добровольно со всеми своими тараканами пойти под мою руку, да ещё и сами не начнут упрашивать меня взять их, как продажную девку, ни о каких посольствах не может быть речи. Пущай как пауки в банке ещё повоюют. — Я зло усмехнулся.

Польша и Великое княжество Литовское оказались впервые в полной изоляции, когда никто не мог к ним пробиться на помощь из-за вяло текущей войны на территории Европы и блокировки границ, моими войсками. И теперь они не знали, что им делать, потому что не привыкли сами замиряться. Не умели они этого, вот в чём проблема ляхов. Их постоянно на протяжении всей их немаленькой истории кто-то по углам разводил. И теперь они просто не могли остановиться. И я тоже не собирался их по примеру предков мирить, вот ещё. Мне есть чем заняться и без ополоумевшей от безнаказанности шляхты.

— Садись, Андрей, видно же, что на ногах не стоишь, — Турок упал с благодарностью на стул, и схватил чистую чашку, стоящую на столе. Чашек этих принесли с запасом, как и напитков. Турок плеснул себе уже немного остывшего взвара и блаженно закрыл глаза, делая глоток. Я наблюдал за ним с полуулыбкой. Вот кто бы мог подумать, что бастард Долгорукого, ставший татем, в итоге окажется одним из моих самых доверенных лиц. Всё-таки судьба существует. И это она дала Ломову попасться, когда тот пытался меня в Лефортово поджечь.

— У нас проблема, ваше величество, — Андрей поставил чашку на стол и, открыв глаза, посмотрел на меня. — Мария Жозефа с семейством просила слезно помочь ей переехать на время беспорядков в Петербург. У меня не было возможности с вами связаться, но, всё-таки она мать её величества…

— Не страшно, я, к счастью, император, и могу с тещей и остатками её семейства не встречаться…

— С ней едет Мария Жозефина, — перебил меня Турок. Я непонимающе смотрел на него, а потом закрыл глаза и выругался.

— Вот черт, — протянул я, и провёл ладонью по лицу. — Они что, жили отдельно?

— Конечно, — Турок усмехнулся. — Когда беспорядки только-только начались, ещё даже первых столкновений не было и в помине, граф Чернышев отправил молодую жену к маме, дабы она была там в безопасности, сам же остался при дворе Понятовского. А потом он так героически бросился спасать королеву Софию, что совсем забыл про то, что, оказывается, женат. Вот ведь какая коллизия получилась. Я не ошибусь, если предположу, что он продолжает спасать королеву прямо в её постели?

— Нет, ты в этих вещах редко ошибаешься. — Процедил я, думая, что же делать. — Вот что, скоро прибудет поезд королевы Швеции и прихваченного ею по дороге Фредерика. Отправляй-ка этого блядуна Захара встречать Луизу Ульрику. Чем черт не шутит, может, этот красавец ещё одной королеве приглянется. Вот тогда будет весело. Пока женщины будут делить графа, я успею все дела поделать.

— Я бы не был уверен насчёт её величества королевы Луизы, — и Турок насмешливо глянул на меня, поклонился и вышел из кабинета.

Я же долго смотрел ему вслед. Вот же, ворон, мать его, всё накаркать норовит. Хотя, я сам только что сказал, что он в подобных вещах редко ошибается. Ну, дай мне господь сил, что я ещё могу сказать. Налив себе уже окончательно остывший кофе из стоящего на столе кофейника, подошёл к карте и принялся её разглядывать. Как нехорошо пока всё для меня выходит. Но ничего, мои генералы в панику не впадают, значит, шансы есть, а значит, прорвемся.

Луиза Ульрика вышла из кареты, чтобы пройтись и размять ноги, затёкшие от длительного сидения. Чем дальше они уезжали от Стокгольма, тем уверенней она себя чувствовала. Пошёл пушистый снег, и она подняла лицо к небу, которое вовсе не было слишком серым, откуда тогда снег? Хотя в начале зимы снег идёт всегда, уж ей ли не знать об этом.

Уже совсем скоро они приедут в Петербург. Насколько она знала, сначала им дадут немного отдохнуть, потом подпишут все положенные договора, а уж потом начнется веселье: несколько балов, включая маскарад, охота… Это только то, что она знала. У неё внезапно вспотели руки, несмотря на то, что на улице было холодно.

— Ваше величество, — к ней подошёл маркиз Дернский и поклонился. — Вы сегодня просто волшебно выглядите, прямо фея из древних сказок, что почтила простых смертных своим присутствием.

— Вы просто блестящий льстец, Дерн, — она милостиво улыбнулась, но руки для поцелуя не подала. Англичанин мгновенно нахмурился, оценив этот выпад.

— Ну что вы, я искренен, как слеза младенца. — Он сухо улыбнулся. — Как вы думаете, насколько Пётр несамостоятельная фигура?

— Простите, что? — если бы она в это время пила или ела, то, конечно же, подавилась бы.