— А при чём здесь Груздев? — Салтыкова в данный момент Ведель не интересовал. Он даже полки пока не выстраивал, всё приказа ждал. — Если Ушаков уйдет на покой, то Груздев тут при чём? Тайную канцелярию, наверняка, Ломов возглавит. Пёс преданный и верный императора.

— Я не знаю, Пётр Семёнович, его величество мне не докладывает о своих задумках. — Ласси задумался. — Я просил Петра Фёдоровича отозвать меня. Стар я стал, не справляюсь уже. Вот, допустил, чтобы эта собака шелудивая — Ведель так нам напаскудил.

— И что его величество? — Салтыков посмотрел на него с толикой жалости. Так вот она причина плохого самочувствия фельдмаршала, помниться, такое уже было, в Крымскую кампанию. На этого ирландца частенько находили приступы самоуничижения, во время которых от чувствовал себя больным и раздраженным без всякой меры.

— Его величество пока мне ничего не ответил. Надеюсь получить ответ сегодня. Как только эта рыжая шотландская лиса соизволит прибыть.

— Кого мы ждём, Пётр Петрович? — с нажимом спросил Салтыков, едва себя сдерживая, чтобы не схватить фельдмаршала за грудки и не начать трясти. — Мы ведь стоим здесь уже несколько часов без малого и ни одного порядка я ещё не выстроил.

— Фермора мы ждём. — Ответил Ласси.

— В Польше нынче не спокойно, — покачал головой Салтыков. — Прошёл ли?

— Прошёл, потому и ждём его с часу на час. А в Польше не пойми что творится, а ещё больше мне не понятно, почему молчит его величество. Ничего не предпринимает. Чарторыйских выслал вон, когда те на поклон прибыли.

— Чарторыйские и на поклон? — Салтыков хохотнул. — Да быть того не может. Со своей шляхетской спесью, даже с императором, поди, через губу разговаривали. И не просили, а чуть ли не требовали помочь им с соседями. Правильно их Пётр Фёдорович до себя не допустил. Пускай этикету подучатся, да правильно просить начнут.

— А правильно, это как? — Ласси снова поднёс к глазу трубу.

— С почтением предложение впереди себя выкатят, что Пётр Фёдорович с них получит, ежели помочь решит. Во сколько шляхта жизни наших солдат оценивает?

— Эти-то? Не вынуждай меня грех на душу брать за сквернословие, — Ласси опустил трубу. — И всё же не понятно, чего Пётр Фёдорович ждёт.

И тут сзади послышалось ржание и шум колес, к ним подъезжала карета, из которой едва ли не на ходу выскочил высокий грузный человек. Рыжий он был или нет, Салтыков не видел из-за парика, которому граф Фермор был предан, как и большинство иностранцев, которые пришли служить России ещё при Петре Алексеевиче.

— Заждались меня поди, — радостно гаркнул он, становясь возле Салтыкова. — Держи, господин фельдмаршал, послание от его императорского величества.

Ласси едва не вырвал из рук Фермора послание, взломал личную печать государя и принялся читать. Пока фельдмаршал был погружён в чтение, Салтыков наклонился к шотландцу.

— Как вы через Польшу прошли? — тихо спросил он, поглядывая при этом на Ласси.

— Буром пёрли, всеми стволами ощетинившись. Никто не посмел задержать. Так сейчас такое творится, вообще не понять кто за кого воюет. Словно стая псов за течную суку сцепились. Тьфу, — и он сплюнул, выразив тем самым своё презрение.

— Ты знаешь, что нам предстоит? — так же тихо спрашивал Салтыков, которому уже надоело ждать. Он рвался в бой, пока Ведель не нашёл самое удачное построение для своих войск.

— В общих чертах. Со мной полки, которые обучались стрелять из новых винтовок. Его величество долго думал, а потом решил обкатать новое оружие в бою, прежде, чем планировать его дальнейшее использование. Так что можешь начинать выстраивать из своих полков фланги и резерв, мы всё одно вперед пойдём. — Сказал Фермор.

— Да, ваше величество, за доверие такое, буду служить до самой смерти, до самого последнего вздоха. — И Ласси подозрительно всхлипнул, а потом показал Салтыкову и Фермору грамоту на получение ордена Святой Елизаветы. Новый орден, утверждённый императором, за боевые заслуги. И Ласси становился первым его кавалером. Орден этот помимо всего прочего подразумевал десять тысяч рублей, да и сам он был выполнен из драгоценных металлов и усыпан африканскими алмазами. — Так, господа, начинаем нашу последнюю битву с пруссаками. Граф Фермор вы со своими полками и новыми винтовками будете выступать сразу за артиллерией, я прикрываю фланги, граф Салтыков в резерве. Кавалерии — попытаться зайти с тыла, но пущай на рожон не лезут, видят, что никак не прорваться, лишь с великими потерями, сразу отступают и усиливают фланги. Как там эта деревня называется?

— Лейтен, Пётр Петрович, — Салтыков улыбнулся, он в жизни бы не поверил, что Ласси забыл, как называется деревня.

— Да, точно, Лейтен. Здесь Фридрих Карла Лотарингского разбил, тут мы разобьём остатки его армии. С Богом, ребятушки, — и Ласси пнул табурет, и направился строевым шагом, в котором не чувствовалось ни возраста, ни болезни к своим солдатам, чтобы сказать им напутственные слова.

Юзеф Скумин-Тышкевич гетман Великого княжества Литовского играл свадьбу с Анной Поцей, дочерью воеводы трокского Александра Поцея. И это невзирая на те беспорядки, которые творились в Речи посполитой. Магнаты Литовского княжества пока умудрялись оставаться в стороне от этих дрязг. А так как короля у польского королевства на сегодняшний день не было, то и снять Юзефа с места гетмана никто не мог.