Но четыре это было бы в идеальных условиях, если бы я двигался по хорошо известной местности, на которой не предполагалось бы никаких опасностей. Само собой, это была не та ситуация, поэтому реальное время прибытия в Виндзор от пяти часов только начиналось. А заканчивалось где-то в районе плюс бесконечности.

Но это не повод унывать, это всего лишь голые расчеты. Они как-то сами собой происходят, на подкорке, даже не затрагивая основную мыслительную деятельность. Наверное, это тоже следствие наличия в голове непонятного механического суфлера.

Что же такого навертели в меня ученые-на-херу-крученые, что у меня теперь голос в голове? Или это мои собственные примочки и ученые тут ни при чем? Ведь в отчете, который я прочитал, числились только работы по созданию «многоразового читера», а про голоса в голове там не было ни слова. Надо будет Вивику показать скопированные записи. Может быть, он сможет помочь разобраться в них. Он тоже мастак умными словами раскидываться, вряд ли он это делает, не понимая их смысла.

Невозможно яркая Луна светила с неба, как одинокий софит, грубыми резкими тенями предупреждая меня о неровностях местности, на которых я мог бы споткнуться и растянуться. Даже о некоторых багах предупреждала — например, о прямо-таки очевидном Эйнштейне, внутри которого потоки лунного света даже при взгляде невооруженным взглядом очевидно изгибались, притянутые гигантской силой гравитации.

От других багов, которые невозможно было увидеть невооруженным взглядом, я защитился еще проще — набрал по пути горсть небольших камешков, и кидал их перед собой. Кинул — прошел до того места, где он упал. Кинул — прошел. Я даже не нагибался, чтобы их поднять, просто, когда они кончались, зачерпывал с земли сразу горсть — благо, тут такого добра было полно, — и шел себе дальше.

Боль в боку, поначалу вспыхивающая с каждым шагом, потихоньку притупилась и только пульсировала слегка, угрожающе начиная ворочаться каждый раз, когда я нагибался. Словно намекала на то, что согнись я чуть больше определенной точки — и она снова вспыхнет в полную силу. Поэтому я и старался нагибаться как можно меньше, и как можно реже, и в итоге боль, поворочавшись, снова успокаивалась.

Несколько камней канули в баги, причем один раз — натурально «канули», словно их кто-то сцапал в полете и убрал в невидимый карман. Я подивился новому, ранее невиданному чуду, покидал в него еще камней, через это определил границы, и спокойно обошел стороной.

Так прошло около часа, и я почувствовал, что ноги стали уставать. Можно было еще пройти какое-то расстояние, но с каждым шагом КПД этих шагов становился бы все меньше и меньше. Каждый шаг сверх определенного лимита увеличивал бы необходимое позже для восстановления время, причем не в линейной, а в геометрической прогрессии. Поэтому я остановился прямо посреди сухой земли, обернулся, убедившись, что вокруг, насколько я вижу, никого нет, и сел прямо на землю. Чтобы не терять времени, достал из кармана хад и открыл «Энциклопедию», чтобы полистать ее.

Первым делом я полез в раздел «читы» и отыскал «панацею». Только хотел было почитать, как именно мне следует применить чит на случай, если понадобится его применить, как что-то привлекло мое внимание. Я еще сам до конца не понял, что именно, но явно что-то вокруг изменилось. Я погасил дисплей хада, чтобы глаза снова привыкли к темноте, и настороженно обернулся. Вроде только что проверял, и ничего вокруг видно не было!

А, стоп. Это потому что дело и не в зрении вовсе. Я не видел ничего подозрительного, но зато я слышал. Я слышал, как где-то недалеко кто-то тихо переступает по высушенной земле. Вокруг было так тихо, вокруг настолько нечему было издавать какие-то звуки, что я услышал даже это. Причем это совершенно точно были не подошвы какой-либо обуви, потому что я прекрасно знаю, как звучат людские шаги. Люди шагают с пятки на носок, поэтому их шаги имеют очень характерное длинное звучание, если только они их не пытаются как-то маскировать. А вот животные… Животные ходят на пальцах, поэтому их шаги по звучанию намного короче. А еще — мягче из-за того, что они ступают мягкими подушечками, а не твердой резиной…

На моем месте, наверное, кто-то другой попытался бы осветить окружение при помощи хада, хотя бы при помощи дисплея… Но не я. Чувство безопасности, когда ты находишься в круге света — обманчиво. Глаза перенастраиваются, зрачок сужается, реагируя на освещение, и в итоге все, что за пределами светового круга, ты не видишь. А ведь именно там и скрывается враг. Враг не такой тупой, чтобы соваться в круг света и выдавать себя.

Поэтому я наоборот погасил дисплей хада, и, прикрыв глаза, чтобы поскорее восстановились, прислушался.

Шаги. Две особи. Не очень крупные, килограммов по тридцать каждая… Или это одна восьминогая — в Аномалионе всего, что угодно, можно ожидать. Хотя нет, все же две четвероногих — очень уж несогласованно звучат шаги, неровно. Одна тварь двигалась бы, подчиняясь легко читаемой системе. Значит, двое, обходят меня по кругу, заходят со спины. К счастью, заходят сразу оба, не разделяясь. Значит, умные, но неопытные. Понимают, что заходить надо со спины, но еще не догадались разделяться, чтобы застать жертву врасплох.

Это мне на руку. Причем и второе, и, как ни странно, первое. В том, что они нападут, я даже не сомневался. Вряд ли они подкрались, а они именно подкрались ко мне, стараясь до последнего не выдавать свое присутствие, ко мне с целью просто понюхать и поинтересоваться, что за пришелец появился на их территории.

Я открыл глаза, уже снова адаптировавшиеся в темноте, и медленно обвел взглядом окружение. К счастью, двое зверей размером примерно с собаку были единственными живыми существами вокруг… По крайней мере, насколько я мог видеть. Осталось только дождаться подходящего момента.