– Вы начинаете говорить как детерминисты, – мягко сказала Катя, что бы это не выглядело как вызов, интеллекту Брэнды. Детерминизм был одной из основных более-менее запутанных религий, которые появились среди миров Шикидзу и пытались запудрить мозги ее жителям. Догма, которая в основу свою положила принцип того, что все во Вселенной предопределено и недоступно человеческой воле.

– Первой великой революцией в биологии, – сказала Ортиз поучающе, – была теория эволюции. Второй стала генетика и понимание, что жизнь – не более чем тщательно разработанный порядок мер по защите и передаче ДНК. Третья началась, когда мы осознали, что начало жизни на Земле восходит гораздо дальше в прошлое, чем мы могли себе вообразить. Ископаемые доказательства открыли нам, что жизнь появилась на планете уже через полмиллиарда лет после образования твердой коры. Так?

– Я слушаю.

– Хорошо. Это раннее появление жизни на Земле доказало, что там, где имеется углерод, водород, кислород и азот, сменяющиеся времена года и средняя температура между нулем и сотней градусов по Цельсию, рано или поздно, причем, скорее всего, рано, должна появиться жизнь.

– Подождите, именно этого я не понимаю. Большинство миров Шикидзу были прибиотическими. Без жизни… только строительные блоки, необходимые для ее начала. Я думала, что мысль как раз заключается в том, что жизнь ограничена мирами, которые имели что-либо подобное большому спутнику, чтобы проводить все в регулярном цикле.

Брэнда кивнула.

– Ах, да. Старая теория Приливов.

– Именно. Миры, которые имели экосистему до колонизации, редки. Земля. Новая Америка и Новая Земля. Эриду. Майя. Шесть или восемь других на пространстве в сто кубических световых лет. И Алианские миры, и даже ШраРиш начинали свои истории безжизненными.

– Точно. Из восьмидесяти с чем-то миров, которые мы знаем, пятнадцать развили свои экосистемы. Почти двадцать процентов. На остальные жизнь пришла извне.

– Что ж, так, но эти остальные были терраформированны. Люди обдуманно создали новую экосистему там, где до этого ничего не было. Это было не…

– Естественно?

– Правильно. Это было неестественно.

– Как вы отличаете естественные от искусственных?

– Легко; Мы насадили жизнь на таких мирах, как Либерти и Геракл, используя технологию, и в большом количестве. Небесные лифты и атмосферные генераторы, огромные, как горы.

– Как вообще-то жизнь делает то, что она делает, Катя? Взгляните на Нага. Они тоже распространяются от мира к миру, но не посредством воли разума. Они, без сомнения, разумны, но их мировоззрение и путь технологии настолько отличаются от известных нам, что фактический процесс, слепое отстреливание капсул, содержащих нанотехническую сущность, запрограммированную новым Нага, в действительности не более разумен, чем когда двое людей зачинают ребенка. Механизмы процессов не сознательны и не запланированы, по крайней мере, не нами. Другая точка зрения говорит, что жизнь спланировала эти процессы посредством естественного отбора. Я слышала фразу, что мы – это средство ДНК для производства большего количества ДНК.

Катя засмеялась.

– Понятно. Все же трудно принять жизнь в качестве автоматического процесса, когда восемьдесят процентов миров, обнаруженных нами, могли иметь жизнь, но не имели ее.

– Ах, но сколько же из этих миров могли бы создать свои собственные экосистемы, если бы у них был еще миллиард лет или пара?

– Что ж, насколько я понимаю, – сказала Катя, – теория приливов, о которой вы упомянули минуту назад, говорит, что сильные приливы необходимы для развития жизни. Что постоянное, дважды в день, помешивание бульона из микроэлементов во время приливов и отливов, соединенное с надлежащими поступлениями температуры и ультрафиолета, дает регулярность процессам сменяемости жары и холода, света и темноты, влаги и суши, что, в свою очередь, приводит к появлению длинных молекулярных цепей, достаточно сильных для того, чтобы выжить, и достаточно сложных, чтобы делиться. Это, похоже, объясняет жизнь на Новой Америке. – Катина родина имела единственный огромный, близко расположенный спутник, Колумбию, который создавал мягкие, но обширные приливы по всем океанам мира дважды в день.

– Может быть, миры без лун просто медлительны, – улыбнулась Брэнда. – У них все еще есть приливы, создаваемые местным солнцем. И, может быть, есть другие пути для того, чтобы создавать жизнь, пути, которых мы все еще не понимаем.

– Как, например, путь, которым жизнь изначально появилась на Генну Рише.

– В особенности, как она началась на Генну Рише и как она сумела развиться настолько быстро. Это похоже на то, как если бы она знала, что у нее мало времени, прежде чем звезда, подобная Алие, потеряет стабильность и сделает планету необитаемой.

– Именно поэтому я задаюсь вопросом, все ли мы знаем об истории нашей собственной планеты. – Она жестом указала на золотой глобус ШраРиша, сияющий фонтан цветов и оттенков, скрывающий вулканы и дожди из серной кислоты. – Взгляд на это заставляет меня задаваться вопросом. Эти ранние ископаемые, которые мы нашли на Земле, те, что относятся к первому миллиарду лет земной эволюции, до очевидности просты, но они ничего не говорят нам о действительных условиях, кроме того, что тогда уже была вода. Мы, конечно, можем догадываться о фактическом составе атмосферы. СО. Серные компоненты в воздухе.

– Вы хотите сказать, что условия на ранней Земле были такими же, как условия на мирах ДалРиссов? – Кате стало интересно, куда это может привести.

– В действительности – нет, – сказала Брэнда. – Современная атмосфера на планетах Алии не более похожа на то, из чего она произошла, чем сегодняшняя земная атмосфера – на атмосферу, что была три миллиарда лет назад на Земле. Условия окружающей среды изменены и отрегулированы самой жизнью. Но условия на ранней Земле и на раннем Генну Рише должны были быть схожими. Намного более схожими, чем сейчас. Вероятно, самой большой разницей было количество энергии, которое системы получали от своих солнц.