А тут…

— Эм… Господин Декан, Профессор Белмаут, меня глаза обманывают, или вот тот холм… действительно движется?.. на нас? — тихо и нервно обратился к Магу, ехавшему впереди, рядом с Октавием, я. Для этого пришлось стукнуть своего коня пятками по бокам, понукая его догнать эту парочку.

— Нет, — улыбнулся Маг. Я после этого ответа даже успел начать облегчённо выдыхать. — Глаза тебя не обманывают. Холм действительно движется.

— Но… но… но… как?! Землятресение?! Оползень? Сель? — прервал свой выдох и начал паниковать я.

— Вот так, — спокойно и буднично пожал плечами мой Декан. — Движется. Просто движется. Просто холм.

— Но как же?.. — растерялся я. — Надо же поворачивать и скакать во весь опор?! Спасаться?

— Не дергайся, — решил вмешаться в разговор ехавший рядом с Белмаутом Декан Факультета Боевого. — Скорости сопоставь.

— Скорости… — бездумно повторил за ним я. И только через пару секунд понял, что именно Боевик имеет в виду. Действительно: скорость движения наших лошадей была заметно выше скорости движения того холма, который я заметил за столь неестественным для него занятием, как движение. И, к тому времени, как этот невозможный феномен доберётся до точки пересечения наших маршрутов, мы уже будем на другой стороне от этой точки. То есть, мы с этим холмом не встретимся. Это не могло не радовать. Однако, что это вообще за чертовщина?! Как холм может двигаться?!!

Эту мысль, этот вопрос, я тут же озвучил.

— Обычный ползучий холм, — ответил Декан Боевиков. Да и Декан Бытового Факультета каких-то эмоций по этому поводу не показал, ограничившись одним лишь пожатием плечами.

— ОБЫЧНЫЙ?!! — вытаращился на них я.

— Обычный, — подтвердил Октавий. — Ползает. Не агрессивный. Не нападает. Но на пути лучше не стоять.

— Ты, похоже, такой видишь впервые? — поинтересовался Белмаут. Я кивнул. — Первый раз он действительно впечатляет, — важно произнёс он. Затем повернул голову к Октавию. — Предлагаю сделать привал и дать Ивану возможность вдоволь полюбоваться… Заодно и перекусим.

— Тебе бы только «перекусить», — как обычно, со смирением и принятием этого мира таким, какой он есть — то есть: худших его проявлений, ответил Октавий. — Скоро поперёк себя шире станешь.

— Я люблю поесть, — не стал отрицать Белмаут. Наоборот, с довольством и улыбкой на лице погладил свой живот. — Так ты против?

— Нет, — ответил Октавий всё тем же тоном. — Не против. Спешки нет… пока, по крайней мере. Час-полтора незапланированной задержки мы себе позволить можем. Только, — начал он и сделал многозначительную паузу. Затем закончил. Не менее многозначительно. — С той стороны.

— Пфф, — фыркнул Белмаут. — Естественно! Тут дураков нет, потом через «след» ползучего холма перебираться.

Кстати говоря, руководителем нашего маленького отряда был именно Белмаут. Октавий его лидерства и решений не оспаривал. Но, при этом, Белмаут с ним всегда советовался перед приёмом этих самых решений. Советовался, выслушивал, но в результате, делал по-своему. Когда-то это его «по-своему» с ранее выслушанным мнением Октавия совпадало, когда-то нет.

Но только его. С остальными в демократию мой Декан даже не пытался играть. Хотя? Сколько там нас «остальных»? Куратор потока, я и двое «студентов».

Куратору лезть с советами к Декану — не по должности. Я — хоть и особый случай, конечно, но всё равно, всего лишь студент. А оставшиеся двое… они вообще, больше помалкивали. Да и держались довольно отстранённо. Будь мы в нашем мире, на Земле, я бы точно их к отнёс к «фэбосам». Не тем «особистам», которые к отрядам приставлены были, нет, те другие — те, наоборот, постоянно пытаются на разговор вывести, так или иначе язык развязать. К другим, к тем, которые со всякой секретной техникой или архивами работают, которые всяческими «подписками», как металлист цепями, обвешены. Такие же хмурые и неразговорчивые. Оглядываются постоянно. Команду захвата из-за каждого куста ожидают…

Хотя, я их понимаю. Тоже бы шугался и дёргался на их месте: на сопредельной территории, владея знанием по созданию и настройке Телепортов внутренней Телепортационной Сети Империи…

Да уж: смотрелось это действительно… впечатляюще. Холм, я имею в виду.

Он был большой. Просто огромный…

Хотя, нет, не так. Холм был, пожалуй, достаточно обычный: метров восемьдесят, может девяносто перепад высот. При этом, с весьма пологими склонами, без каких-либо обрывов или резких круч. Вот только, «обычным» он воспринимался бы, если бы на месте стоял. Его реальный размер скрался бы, был бы незаметен, привычен и не слишком бы выделялся на фоне других таких же. Но этот двигался. И поэтому его размер поражал.

От уровня подножия до уровня самой высокой его точки было, как я уже говорил, около восьмидесяти с чем-то метров. До вершины… Вот только, как пел в своё время Бутусов: «У холма нет вершины»!

В высоту восемьдесят, а диаметр основания уже больше километра! Если не двух или даже трёх — трудно определить с моей точки наблюдения. И он полз не по ровной земле, а по поверхности, уже имеющей какой-то рельеф, то есть, становился то выше, то ниже.

И именно полз. Как ползёт собака под ковром. Поверхность, при его приближении просто начинала неторопливо подниматься, словно бы под ней действительно был кто-то огромный. Словно личинка слепня под кожей у коровы… Но какого же этот кто-то размера?!!