– Что это должно значить?

– То, что вы летите с нами на Мюир.

– Я на это не соглашалась, – покачала головой она. – Я нужна здесь. Больше, чем когда-либо.

– Позвольте мне, заместитель директора, – сказал Фитцсиммонс, – указать, что вы сможете гораздо больше сделать на Мюире, чем здесь.

– Это что, заговор? – требовательно вопросила Алек-си. – Вы, похоже, обсуждали это у меня за спиной!

– Вовсе нет, – возразил Донал. Он посмотрел на сидевшего с загадочным видом Фитцсиммонса. – Я просто предположил, что заместитель директора Тернер принесет больше пользы Уайд Скай, если вернется с нами на Мюир. Ее слова будут иметь гораздо больший вес для моих боссов в командовании вооруженных сил Конфедерации, чем мои.

– Он прав, знаете ли, – сказал Фитцсиммонс. – Здешняя ситуация требует военного подхода, а не гражданского.

– На Уайд Скай демократия, майор, а не военная диктатура.

– Со всем уважением, мэм, иногда демократия должна, хотя бы временно, уступить место диктатуре. Например, в случае военного положения. Мы здесь собираемся сражаться за свои жизни, и у нас не будет времени голосовать, идти нам в атаку или залечь в окопы. Я прав?

– Но… они подумают, что я сбежала. Донал через силу улыбнулся.

– Не могу сказать, как это будет выглядеть в глазах людей, остающихся на планете, – сказал он ей. – Возможно, вы правы. Возможно, они посчитают это трусостью. Но возможно, настоящая смелость как раз в том, чтобы послать к черту то, что думают люди, и делать то, что правильно.

– Я уважаю ваши убеждения, заместитель директора, – добавил Фитцсиммонс. – Но вы должны делать то, что правильно, а не то, что политически выгодно.

– А убежать – это правильно? Донал пожал плечами, распрямив руки:

– Я знаю, что вы сделаете для ваших людей гораздо больше, если лично пообщаетесь с руководством Конфедерации на Мюире. Они не поверили мне, когда я предупреждал их. Я думаю, что они обязаны будут выслушать директора Уайд Скай.

– Заместителя директора, – поправила она. – Я бы сказала, что люди не могут быть настолько слепы, если бы сама не видела такой же слепоты здесь.

– Тогда вы понимаете, что я имею в виду.

– Нам придется провести это через совет депутатов. Если они решат, что мой отлет… политически нежелателен…

– Я думаю, что этот вопрос решится сам собой, – сказал ей Фитцсиммонс.

Она вздохнула и посмотрела на майора:

– Ты позаботишься о тех… обо всех, кто останется, Фитц?

– Ты же знаешь, что я не могу обещать им безопасность, Алекси, – ответил он. – Как раз наоборот. Но я сделаю все, что смогу. В память о твоем отце. И ради тебя.

– Похоже, у меня нет выбора.

– Нет, мэм. Если ты сама не сядешь на корабль, когда придет время отлета, я собственноручно отнесу тебя на борт. Я обещал твоему папе присматривать за тобой, и именно это я и собираюсь сделать. – Он посмотрел на Донала. – Сынок, позаботься о том, чтобы она добралась до Мюира. И позаботься о том, чтобы у нее было все необходимое для работы, ладно? В случае чего я буду знать, почему она не справилась!

Донал улыбнулся:

– Есть, сэр!

Из другого угла офиса Фитцсиммонса окликнул его помощник.

– Извините, – сказал майор, – я на минуту.

– О чем это он говорил? – спросил Донал, когда Фитцсиммонс отошел. – Я имею в виду, о вас и о вашем отце?

– Фитц был лучшим другом моего отца, когда тот был генеральным директором колонии, – вздохнув, ответила она. – Он был мне вроде дяди. Похоже, временами он еще пытается за мной присматривать..

– Сколько времени займет загрузка транспортов? – спросила Кэти.

– Мы занимаемся этим… или занимались до атаки. По последней известной мне информации, первый будет готов к старту завтра рано утром. Остальные – на следующий день.

– Будет чертовски трудно проскользнуть через блокаду, – сказал Донал. Он откинулся назад в кресле. Рука сильно болела, и его начинало знобить. – И даже если удастся проскочить одному кораблю, второй они уже не пропустят. Я предлагаю подождать, пока все транспорты не будут готовы, и стартовать всем сразу.

– Я предложила то же самое, лейтенант, – ответила ему Кэти. – И потребуется отвлекающий маневр. Что-то, что может пробить брешь в их блокаде, чтобы транспорты успели уйти.

Донал ощутил легкое, холодное прикосновение страха.

– У вас есть идеи на этот счет?

– Да, – ответила Кэти. – По правде говоря, есть.

Из снижавшегося над плавучим городом «Першерона» космический корабль «Уриэль» класса «Конестога» казался небольшим. Но когда Донал шел по транспластиковому тоннелю от волнореза к борту корабля, транспорт показался ему самой титанической постройкой, когда-либо созданной людьми… не считая, конечно, самого плавучего острова, который был таких размеров, что слова «искусственный» или «сделанный руками человека» теряли свое значение. Судно достигало почти полкилометра в диаметре и столько же в длину, хотя над поверхностью океана поднималась только верхняя сотня метров. В грузовых отсеках могли бы с комфортом разместиться несколько Боло.