– Что с тобой было?

Она поморщилась и попыталась закутаться в куртку.

– Мне повезло, что осталось хоть это. Великой и Могучей мерзкой дряни взбрело в голову, что я не могу быть женщиной, потому что сдалась им, и они заставили меня устроить небольшой стриптиз, чтобы в этом удостовериться. Я убедила их вернуть мне куртку, после того как ее обыскали, заявив, что замерзну до смерти, если они этого не сделают. У меня ведь нет чешуи, защищающей от холода.

– Стоп. Ты сказала, что главная ящерица была самкой.

Она ткнула пальцем в одно из распростертых на полу тел… одно из тех, что уже лежали там, когда Донал ворвался в холл.

– Вон она. Да, Донал, они все самки. Раса амазонок. Я даже не уверена, что их самцы разумны.

– Как тебе удалось это узнать?

Она указала на тело другой Малах, убитой Доналом:

– Вон та могла говорить по-нашему. С трудом, но могла. Понять ее было непросто, однако я узнала очень много. Донал, они очень отличаются от нас.

– Именно потому мы и зовем их чужими. Боюсь, юная леди, вам придется многое рассказать, когда мы доберемся до Кинкэйда.

Она закрыла глаза:

– О… Сначала я приму ванну, переоденусь в свежее белье и часов двадцать посплю…

– Посмотрим, что можно сделать, – засмеялся он, взял ее за руку и повел к выходу.

И тут он впервые заметил это.

Они раскачивались на цепях, перекинутых через потолочную балку, десять обнаженных окровавленных тел, поддерживаемых на весу крюками, продетыми сквозь нижнюю челюсть, составляя шокирующий контраст цивилизованным, хотя и слегка декадентским картинам, все еще висевшим на стене позади них. Еще два тела лежали на полу в лужах крови. Одним из тех, кто висел на стене, был рыжеволосый аристократ, лорд Делакруа, бывший владелец замка Гленнтор. Рядом с ним висело тело Елены Сент-Мартин, женщины с вечеринки, которой так хотелось поближе узнать Малах. Алекси вздрогнула и отвернулась:

– Скверный способ проверить свое мнение о дружелюбных, миролюбивых инопланетянах…

Она не договорила, и Донал забеспокоился, не стало ли ей плохо.

В дальнем конце зала распахнулась дверь, и через нее попыталась прорваться тройка Малах, каждый из которых хотел добраться до людей первым. Донал вскинул ружье, но тут же выругался, увидев на прикладе красный огонек. Но Алекси, крепко держа в руках свое изогнутое оружие, выпускала лазерные импульсы, ярко вспыхивавшие при попадании в кожаные ремни или красно-зеленую чешую. Все трое были убиты прежде, чем успели протиснуться в дверь. Донал выхватил гранату и кинулся вперед. Соседняя комната была заполнена чем-то похожим на коммуникационное оборудование. Одним движением он выдернул чеку и послал гранату вперед, кинувшись на пол и вжавшись в пол, пока комната не наполнилась грохотом и клубящимся дымом.

– Давай выбираться отсюда, Донал, – сказала Алекси. Она потрясла оружием. – Я не знаю, как определить, когда в этой штуке кончится заряд.

– С этим мы справимся. Но чтобы быть уверенным…

Отбросив свое ружье, он наклонился поднять пару ружей Малах и вручил одно Алекси. Она бросила свое и приняла новое.

– Идем. Нас ждет карета.

– Ты хочешь сказать…

– Для тебя, Алекси, только лучшее!

– Фредди?

– А то.

Они вышли наружу из разгромленного замка. Фредди терпеливо ждал, поводя черными стволами ионных пушек, отслеживая цели, слишком далекие, чтобы по ним стрелять. Солнце уже садилось, и небо быстро темнело, окрашиваясь на западе золотыми и красными оттенками. Подлодка, отметил Донал, уже ушла.

– Беженцы отбыли в подводной лодке восемь минут назад, – доложил Фредди, когда они забрались по трапу. – Они вышли в море и погрузились.

– Слава Богу! – сказала Алекси.

– Я наблюдаю многочисленные цели, – продолжил Фредди, когда они вошли в боевой отсек. – К нам на векторах перехвата идут флаеры и воздушные бронетранспортеры противника. Я предлагаю как можно быстрее покинуть эту зону.

– Фредди, временами у тебя бывают просто фантастические идеи, – заметил Донал.

На него наконец-то начал действовать адреналин, ставший следствием возбуждения и страха ближнего боя. Голова болела там, где лазер Малах расплавил его шлем и сжег кожу на голове, но он едва обращал внимание на эту боль.

– Поехали! – приказал Донал.

Я достиг южной оконечности прохода Крайтона. Впереди, покрытая тьмой в оптическом диапазоне, но ясно видимая в инфракрасном, лежит плоская открытая долина шириной примерно шесть километров. По обеим сторонам от нее поднимаются Грампианские горы. Они весьма невысокие, в среднем метров шестьсот, а самые большие пики достигают девятисот пятидесяти метров. Горы покрыты лесом и довольно покатые. Сама долина – открытое поле, которое древние танковые или кавалерийские командиры сочли бы прекрасной позицией для стрельбы и маневров. На юг течет река Ломан, в пятидесяти двух километрах отсюда, недалеко от города, вливаясь в Кинкэйд, прежде чем та впадает в залив Старбрайт. Слева от меня светится нагретая за день полоса Шоссе № 1.

Главный техник старший сержант Блендингс уже был здесь вместе с маленьким флотом ховеров ДИ-90 «Файршторм», эскортирующих танкер с криоводородом. Все последние 28,4 минуты они трудились, пытаясь увеличить мою боевую эффективность до сколъ-либо приемлемого уровня.

Эта задача вполне может оказаться невыполнимой, хотя им и удалось наложить заплату на поврежденную цистерну, чтобы удержать в ней гиперохлажденный водород. Ремонтная бригада работает просто великолепно, несмотря на реальную опасность обстрела и близость врага. К сожалению, разбитую гусеницу они починить не могут. С их помощью я освобождаю катки передней правой подвески. Это в некоторой степени уменьшит мою скорость и маневренность, но позволит мне двигаться без сопротивления разбитых катков.