Нет, нельзя сдаваться!

Кто поможет, кто подскажет?

– Куплю все ваши товары по правильной цене, – заявил купец. – И вам заплачу щедро за охрану!

Нет, не купец, – Купец! Три лодьи, шесть насадов и все – его.

– Зачем тебе это? – спросил Харальд. – Серебро за охрану, выкуп наших товаров… Вон варяжская лодья стоит. На ней полсотни гребцов. За эти деньги они с тобой охотно поплывут.

Викинги стояли в Изборске уже третий день. Отдыхали. Путь сюда из Плесковского озера был непрост. Во всех этих речушках, озерцах, протоках заблудиться было запросто. Но Харальду зачем-то надо было именно сюда, в Изборск. И в водных тропах он разбирался не хуже, чем Радим в лесных тропках вокруг родной деревни.

Но всё равно пришлось им тяжко. Несколько раз, чтобы уменьшить осадку, им приходилось разгружать кнорр и перетаскивать добро на собственных плечах. Хотя «им» – это не про Радима. Да любой из нурманов мог бы запросто нести самого Радима вместе с его грузом. А то и двух Радимов.

Но бесполезным Радим не был. У него тоже появилось дело, и важное: охотиться, чтобы накормить хирд. Кто подумает, что это просто, ошибётся. Ели нурманы так же, как и работали, – за троих. К примеру, самому Радиму, чтобы наесться, хватало половинки запечённой в глине утки, а Гнупу даже целой утки было маловато. Хорошо хоть птицы вокруг много: уток, гусей, лебедей… Правда, лебедей Радим не бил. Мясо у них больно жёсткое. Рыбы тоже в избытке. Хоть стрелами бей, хоть сетью бери. И ягоды для лакомства – горстью черпай. И грибы. Грибы, правда, нурманы не жаловали. Радим так и не понял, почему. Набей Брюхо просто сказал: этого не надо. Спорить с Энундом-поваром Радим не рискнул.

И зверья хватало. И всё непуганое. Один раз на них даже мишка выбежал. Не вовремя – некогда нурманам было его брать. Потому Волчья Шкура рявкнул разок, и мишка удрал. Молодой ещё. Был бы матёрый, может, не уступил бы…

И была бы у них на обед медвежатина.

В общем, разгружать-нагружать корабль – дело тяжкое. А идти по водным узостям – трудное. Зато когда нурманы оказывались на открытой воде и брались за вёсла – это было счастье. Гребли с наслаждением, с песней, с азартом. С таким азартом парни в Радимовой деревне в пляс пускались.

Радиму тоже позволили за весло подержаться. Сам грести наравне с нурманами он не мог, но с небольшой помощью получалось.

Главное было в другом, в том, что Радима сажали на рум – гребную скамью. Это важно. У нурманов так заведено: даже будь ты трель-раб, холоп без права выкупа, если дозволят тебе сесть на скамью и взяться за весло – ты свободен. Хирдманом, человеком хирда-дружины, может, и не станешь, для этого другой обряд есть, но отныне ты – вольный человек. Хочешь – иди на все четыре стороны. А хочешь – останься и покажи, что достоин большего.

Викингом быть не просто, но интересно. Седмицу назад они были в одном городе, вчера – в другом, а сегодня здесь, в Изборске.

Изборск заново строился после недавнего пожара. И строился не так, как прежде. Княжьи люди теперь жить будут не в городке со всеми, а на крутом берегу в крепости, которую как раз сейчас и возводили. Строили всерьёз: сначала вал насыпали, взяв землю из выкопанного рва, а потом, уже на валу, крепкий частокол из ошкуренных дубовых бревён. Княжий городок, даже недостроенный, уже смотрелся грозно. Особенно если со стороны озера. И место выбрали хорошее. Так-то берега у озера заболочены да рогозом заросли, а тут место чистое да удобное. И гавань, и торг хоть куда, и торговать есть чем, потому что и купцов в Изборске немало, и своих мастеровых. Те, кстати, живут отдельно и не простым посадом, а тоже маленьким городком, за крепкими стенами.

Радим остановился поглядеть на стройку и задумался. О том, как не похож град Изборск на его родной Плесков. А ведь один народ и там и тут: словене-кривичи. И князья, что ими правят, тоже одного племени. Оба варяги да вдобавок – кровные родичи. Так что приходится здешний князь княжне Ольге дядей.

Вспомнил Радим об Ольге и опечалился. На самом деле он частенько о ней вспоминал – хоть и гнал мысли прочь, да не всегда получалось. Столько пережили вместе, а пришли за ней свои, и Ольга сразу забыла о Радиме, будто и не было его.

Хотя чему тут удивляться? Она – княжна, а он – сын охотника. «Раньше был сын охотника», – напомнил себе Радим. Теперь он – воин в дружине нурманского вождя. Ну, может, ещё не совсем воин, но непременно им будет. Знатным вождём, овеянным славой! А может, даже и князем станет. Построит себе крепость на таком же крутом берегу, сядет в высоком тереме, как Трувор-князь, и будет оттуда землями править. Пожалеет тогда Ольга, что так быстро его забыла!

Тем временем изборский князь Трувор, названный так в честь деда, сидел на положенном ему по обычаю высоком кресле. Но не в высоком тереме, а внутри обычного шатра.