— Позволяет? Да он чуть ли не требовал этого! Ты слышал, он даже беззаботно засвистел, поднимаясь по лестнице к себе. А он долго себе этого не позволял. Так что я все-таки пропустила?

— Мы с твоим отцом преодолели одно из главных препятствий, как ты их называешь, — ответил Дастин, обнимая Николь. — Поцелуй меня.

— Дастин…

— А как же уговор? Всего минуту, Николь!

Рассмеявшись в ответ, Николь обвила руками шею Дастина.

— Как пожелаешь.

— Ах, дорогая, это лишь начало того, что я желаю. — Дастин впился в губы Николь, не скрывая охватившую его страсть, прижал ее к себе так крепко, что она задрожала, ощутив твердость его восставшей плоти.

— Николь, — выдохнул Дастин ее имя, язык его ласкал губы Николь, руки опускались ниже и все крепче прижимали тело девушки к его напрягшейся плоти. — Ты хотя бы представляешь, до чего сильно я тебя хочу?

Николь всю трясло, но не от страха.

— Мне кажется, да, — прошептала она.

— Скажи, что ты хочешь меня.

— Ах, Дастин, ты же знаешь, что я хочу тебя.

— Я мечтаю оказаться в тебе.

— О-о-о… Боже! — Николь крепче прильнула к Дастину, когда его руки, поднявшись, легли на ее груди. Соски Николь отвердели, как только по ним прошлись пальцы Дастина.

— Я весь загораюсь, едва прикоснусь к тебе. Когда же я наконец тобой овладею? — Дастин с величайшим усилием поднял голову и вгляделся в лицо Николь, продолжая ласкать ее набухшие соски.

Николь слегка застонала, и Дастин, чтобы заглушить стон, еще крепче приник к губам девушки.

— Ты прекрасна, — произнес он каким-то чужим голосом. — Нам лучше остановиться. С тобой я забываю обо всем на свете.

— Я уже забыла, — призналась, задыхаясь, Николь. — Но для тебя ведь это не внове.

В ответ Дастин нежно обнял Николь за плечи.

— Ты напрасно думаешь обо мне дурно. То, что я чувствую сейчас, так же ново для меня, как и для тебя. Почему ты укоряешь меня в том, чего не знаешь? Я не уйду отсюда, пока ты не скажешь, что веришь мне.

На губах Николь появилась мечтательная улыбка.

— Спасибо за подсказку. Я буду твердить, что не верю тебе, и ты останешься здесь навсегда.

Дастин со стоном снова приник к губам Николь.

— Я намерен оставаться с тобой до тех пор, — сказал он, — пока мы не станем одним целым.

— Надолго? — Как только вопрос слетел с уст Николь, ее аметистовые глаза расширились от ужаса. Она отчаянно желала вернуть обратно сорвавшееся слово.

— Навсегда! Николь, разве ты не понимаешь? Я люблю тебя.

Это признание вырвалось у Дастина так же неожиданно, как и вопрос у Николь. Губы ее задрожали, и по щекам покатились две слезинки. Безотчетный страх вдруг стеснил грудь Дастина, он обхватил Николь, словно боясь, что она вот-вот улетит, испарится, исчезнет.

— Не бойся, любимая. И, ради Бога, не исчезай. Тебе не нужно отвечать. Тебе ничего не нужно говорить. Я обещал дать тебе время и сдержу свое обещание. Прошу тебя, не плачь.

— Я не исчезну. Я не могу не плакать. Я больше не боюсь. Я просто в ужасе.

— Потому что я люблю тебя?

— Нет, — ответила Николь. — Потому, что я тоже люблю тебя.

В Ньюмаркете подготовка к скачкам шла вовсю, как и предполагал Дастин. На следующий день начинался второй этап весеннего сезона, и со всех концов прекрасной Англии уже начали прибывать коннозаводчики. Они шептались с тренерами, которые в свою очередь давали последние наставления старшим помощникам, а те с напыщенным видом, соответствующим важности момента, инструктировали жокеев.

— Мне сопровождать вас, милорд? — тихо спросил Саксон, как только Дастин вышел из кареты.

— Сейчас в этом нет необходимости. Я еще не настолько опасен для них, чтобы заправила отдал приказ своим бандитам придушить меня. Но мои расспросы должны ускорить их ответные действия. — Дастин посмотрел на небольшую группу людей, стоявших неподалеку. — Думаю, все же эти негодяи не настолько тупы, чтобы наброситься на меня в самом центре Ньюмаркета.

— Это так, сэр. Но я буду держаться неподалеку на случай, если вдруг понадоблюсь вам.

— Спасибо, Саксон, — сказал Дастин, взглянув на карманные часы. — Я поброжу вокруг, посмотрю, кто уже прибыл. Потом зайду в Жокейский клуб и оформлю необходимые бумаги для Эпсома. Не рассчитываю узнать сегодня слишком много. Завтрашний день обещает быть более продуктивным.

— Да, сэр.

Кивнув, Дастин направился к конюшням, протянувшимся вдоль ипподрома. По пути он осматривал лошадей, по привычке прикидывая их возможности.

— Тайрхем!

Знакомый голос заставил Дастина оглянуться, и он увидел приближавшегося к нему высокого, безупречно одетого джентльмена.