– О, благодарю вас, ваша светлость, – выдохнула она, прекрасно зная, что Трентон был частым гостем королевы. – Большое спасибо.

Трентон посмотрел на принцессу Беатрис, дыхание ее стало ровнее, но она безуспешно пыталась сдержать нервную дрожь.

– Не надо тревожить королеву, – предостерег служанку Трентон. – Я помогу принцессе Беатрис добраться до дома. Тогда ее величество сама убедится, что все в порядке.

– Да, конечно, ваша светлость. – Благодарная горничная сжала руки, одновременно кивнув головой.

– Вы сможете идти, ваше высочество? – мягко спросил Беатрис Трентон.

Принцесса медленно кивнула, и Трентон помог ей подняться.

– Я не имела представления, что погода может так ужасно измениться, – пробормотала она. – И так быстро. Когда я отправилась на прогулку… – Она взволнованно вздохнула. – Небо было светлым, день – чудесным. Мне казалось, пройдет несколько часов, прежде чем разразится шторм… Обычно я хорошо плаваю. Но когда я ударилась головой о лодку… – Она снова, прерывисто вздохнула и коснулась раны на лбу. – Вы спасли мне жизнь, ваша светлость. Не знаю, как вас благодарить.

– Вы отблагодарите меня, если сбережете силы, войдете в дом на своих ногах и докажете своей бедной матери, что с вами все в порядке.

Он подал ей руку.

Беатрис слабо улыбнулась:

– Договорились.

Королева Виктория отбросила акварельный набросок приближающегося шторма в тот момент, когда увидела, как Беатрис и Трентон приближаются к нижней террасе Осборн-хауса. Она бросилась навстречу, смертельно побледнев при виде того, как ее дочь прихрамывая, ковыляет, опираясь на руку Трентона.

– Что произошло? – с тревогой спросила королева. Трентон помог Беатрис сесть в кресло у фонтана, затем подошел к королеве и, нагнувшись, поцеловал ей руку.

– Все в порядке, ваше величество, – успокаивающе сказал он.

Виктория отмахнулась от него и взволнованно склонилась над дочерью.

– Принцесса просто упала в залив, – заверил ее Трентон.

Состояние Беатрис немного успокоило Викторию, и она повернулась к Трентону. В свои пятьдесят четыре года королева имела такую же царственную осанку, как в юности.

– Не стоит принимать меня за дуру, Кингсли, – сердито сказала она. – Я слишком много прожила, чтобы вы относились ко мне покровительственно. Беатрис не просто упала в залив. Она в крови, не говоря уже о том, что она подавлена и бледна как полотно.

– Герцог спас принцессу, ваше величество, – пропищала вбежавшая на террасу горничная. Запинаясь, она почтительно поведала королеве о происшествии. – Я все видела своими глазами, – закончила она, энергично кивая головой, как бы подчеркивая значение сказанного.

Виктория повернулась к Трентону, губы ее дрожали от волнения.

– Вы вернули мне моего ребенка, Трентон. Я у вас в неоплатном долгу. Можете просить у меня все, что угодно.

Уголок рта Трентона весело приподнялся.

– Мне ничего не нужно, уверяю вас, ваше величество.

– Глупости, – возразила она. – Всем что-нибудь нужно.

– Извините, но я с вами не согласен, ваше величество. Я приобрел все, что только возможно иметь… по крайней мере, на данный момент. – Трентон отбросил мрачные мысли и одарил Викторию одной из своих редких заразительных улыбок. Нужно вернуть королеве хорошее настроение и постараться убедить ее забыть об этом нелепом желании удовлетворить какую-то несуществующую его потребность. – По правде говоря, – продолжил он, – во мне уже дважды нуждались в последние дни… Оба раза я был призван спасти девиц, попавших в беду.

Виктория продолжала холодно смотреть на него, ее не тронули ни ослепительная улыбка, ни благородный жест.

– Оставим пустую болтовню, Броддингтон. Я понимаю, что вам не нужно денежное вознаграждение. Тем не менее, безусловно, существует то, чего вам явно не хватает. – Черты ее лица смягчились, и она, словно в поисках опоры, облокотилась на колонну за спиной. – Пожалуйста, не лишайте меня возможности отплатить за то, что вы сделали для меня сегодня. Я не вынесла бы еще одной потери. – Голос ее задрожал.

Трентон понимающе склонил голову. Королеве в последнее время пришлось много переживать по ряду причин как личных, так и государственных. Сначала кровопролитие во время Крымской войны. Затем личная трагедия – ее мать, герцогиня Кентская, скончалась в марте 1861-го. Не прошло и девяти месяцев, как Виктории пришлось перенести самый тяжелый удар – смерть любимого принца-консорта, последовавшую перед Рождеством.

Горе Виктории было безграничным, она обожала Альберта и во всем полагалась на него. И не секрет, что без мужа деятельная королева чувствовала себя потерянной и обездоленной. Только Беатрис, ее младшая дочь и постоянная спутница, приносила матери утешение и давала силы для того, чтобы она могла дальше жить. Да, Трентон знал, что потеря шестнадцатилетней дочери убила бы Викторию.