Как ни странно, в таком режиме нам удалось проработать ровно полтора часа, то есть, весь промежуток времени, оговоренный в устном соглашении. Потом я открыл дверь, оглядел толпу, собравшуюся в коридоре, поздоровался и мысленно вздохнул: в принципе, трое мужчин в неплохих деловых костюмах действительно могли являться совладельцами заведения. А вот инструкторов, которым «стоило бы поприсутствовать» на нашей тренировке, набежало как-то уж очень много! Увы, выкатывать претензии тем, кто не присутствовал на «переговорах», было глупо, поэтому обменялся парой фраз с самым главным «костюмом», заявил, что не хочу остывать, сделал шаг в сторону и пригласил страждущих внутрь. Дождавшись, пока последний войдет в зал, запер дверь, вернулся к Аньке, за время моего «отсутствия» успевшей перетащить шмотье и спрятанное под ним оружие к противоположной стене, и включился в рубилово, которое потеряло процентов сорок накала. В итоге настроение, балансировавшее между отметками «хорошо» и «очень неплохо», начало портиться, так что ровно через пятнадцать минут я прервал это дуракаваляние, вытер лицо полотенцем и предложил «гостям» задавать вопросы о технике исполнения тех или иных ударов, бросков и боевых связок.

Как и следовало ожидать, первый же вопрос оказался не в тему:

– Скажите пожалуйста, а почему нельзя интересоваться чем-нибудь другим?

Я равнодушно пожал плечами:

– Можно. Но наше пребывание в Лос-Анджелесе расписано чуть ли не посекундно, поэтому ровно через четырнадцать минут мы покинем ваш гостеприимный спортивный клуб и отправимся дальше. А ответы на большинство общих вопросов можно найти на моей официальной страничке.

Парня, пытавшегося заявить, что четверти часа абсолютно недостаточно для нормального общения с уважаемыми людьми, быстренько заткнули, и мужик лет тридцати восьми-сорока, судя по пластике движений, посвятившего жизнь чему-то вроде киокушин-карате, попросил показать защиту от прохода в ноги.

– Покажем. И объясним нюансы. Только включите камеры на телефонах, чтобы не пришлось повторять одно и то же по нескольку раз.

Минуты через три, когда мы с Ростовцевой сочли, что ответ получился достаточно информативным, подал голос юноша, неуловимо похожий на одного из «костюмов». Широкоплечий, жилистый и резкий, он оглядел Аньку раздевающим взглядом и криво усмехнулся:

– Вряд ли я ошибусь, заявив, что вы пришли в боевые искусства не из борьбы.

– Не ошибетесь.

– Тогда вы не продержитесь против Аннет Хофтейзер и минуты!

– И с чего вы это взяли?

– Она — двукратная чемпионка Европы по бразильскому джиу-джитсу, и завяжет вас в морской узел!

– Боретесь?

– Я? Да!

– Как долго?

– С пяти лет!

– Весите за сотню килограммов?

– Э-э-э… не знаю, сколько это в фунтах, но в них я вешу двести двадцать шесть!

– Как оцените свои шансы в поединке против такой противницы, как я?

– Закончу бой еще в первом раунде либо болевым, либо удушением!

– Найдете шингарты на мою руку в течение пяти минут — подеремся.

Парень довольно осклабился, подмигнул набриолиненному латиносу своего возраста и куда-то умчался. Вернулся достаточно быстро, прижимая к груди три упаковки с новенькими перчатками разного размера. Мы в этот момент показывали, какими финтами можно «раздергать» классического боксера на улице, так что ему пришлось подождать. Но совсем немного — как только наш оппонент врубился в то, что мы пытались до него довести, Аня требовательно щелкнула пальцами, поймала первый комплект, кинула взгляд на маркировку и разорвала целлофан:

– Деремся по правилам «Овердрайва», но до первого нокаута, нокдауна, удушения или болевого. Устраивает?

Адепт БЖЖ, успевший выйти на ковер, стянул с себя футболку, поиграл грудными мышцами и утвердительно кивнул:

– Конечно!

– Разогреваться будешь?

– Нет, я только с тренировки.

– Тогда кивни, как будешь готов.

Он выставил перед собой руки в потертых «боевых» шингартах, кивнул и мягко скользнул вперед. Затем чуть-чуть присел, кинул пристрелочный джеб и… сложился пополам, потеряв сознание от правого прямого, прилетевшего точно в солнечное сплетение!

– Все… — усмехнулась Ростовцева, «невесть когда» сместившаяся в сторону, сняла левую перчатку и повернулась к зрителям: — Думаю, ответ получился достаточно аргументированным и не требует дополнений…

…Из спортзала вышли в сопровождении толпы человек из пятидесяти, а на паркинге, вокруг нашей машины, обнаружили стайку из приблизительно такого же количества пацанов. Постояли перед капотом эдак с полминуты, чтобы все желающие успели сделать по нескольку фотографий и, забив на шквал просьб задержаться еще хотя бы на полчаса, попадали на свои кресла. Пока я мягко продавливал живой заслон, Ростовцева проверила салон на предмет появления нежелательных сюрпризов и нашла. Аж два простеньких полупрозрачных микродрона, успевших спрятаться в труднодоступных местах. Сожгла. Помянула недобрым словом их хозяев. Всю дорогу до отеля ворчала. А когда мы ввалились в мой номер и, раздеваясь на ходу, поплелись мыться, чертыхнулась и опять взялась за «любимый» девайс.

Результаты инструментальной проверки — четыре «жучка» военного образца — конечно же, не обрадовали. Поэтому, нарисовавшись в ванной, она положила пистолет на бортик джакузи, нервно сорвала с себя белье и забралась ко мне. Да, порывалась сесть напротив, но я притянул ее к себе, обнял со спины и начал рассказывать какую-то ерунду, чтобы оттянуть злость.

Анька поерзала, устраиваясь поудобнее, через какое-то время начала успокаиваться, а минут через пятнадцать царапнула ноготками тыльную сторону моей правой ладони и заговорила сама: