Звуки выстрелов стали глухими. А резь внутри живота настолько сильной, что я почти ничего не чувствовал кроме неё.

– Доктора надо! – услышал я через пелену в ушах. Это кричал Лин.

Зрячий глаз будто закрылся мутной пеленой. Я почти ничего не видел. Внутри всё онемело. Опять конец?

– Пропусти меня! Я знаю, что делаю.

Надо мной склонился Инжи. Я узнал его по силуэту и едва заметному свечению из глаз.

– Прости, Громов, – услышал я его голос. – Но иначе нельзя.

Кто-то взял меня за голову и грубо приоткрыл рот.

– Держи крепче! – услышал я сквозь пелену в ушах. – А то прольётся!

В рот что-то влили. Расплавленный свинец или кислоту. Или что-то похожее. Жгучая гадость начала выжигать нёбо, язык и горло. Она попала в желудок…

Но жжение там ушло мгновенно.

На мгновение я увидел всё чётко. Надо мной Лин и Инжи, позади бледный капитан и кто-то из охраны. Над нами тусклое солнце, которое скоро скроется на целых полгода.

Всё поменялось в одно мгновение. Белое стало чёрным, а чёрное белым. Все цвета поменялись, потом стали тусклыми, опять яркими, а потом всё исчезло.

Я сидел в комнате, а передо мной стояли люди. Только я… мне будто лет двенадцать. Рядом со мной Влад Громов, моложе, чем был в момент смерти. Передо мной два человека, но я не мог разглядеть их лица.

Это воспоминания. Но они не мои, это то, что помнил Павел. Будто часть его души осталась у меня.

Он только что попробовал такую же гадость.

– Да, он Небожитель, – сказал один человек. – Таргин должен об этом знать.

– Если мы скажем об этом хоть кому-то, – произнёс другой глухим голосом. – Он убьёт этого мальчишку… или моего сына. А ему так досталось из-за этого. Небожителей может быть только восемь, но никогда больше. Забери его Влад, и никогда не говори об этом.

– Никому, – Влад кивнул и положил мне (Павлу) тяжёлую руку на плечо. – Идём, сынок. Так будет лучше.

Я лежал на койке, но маленькую комнату не узнавал. В глаза била лампа, а я даже не мог отвернуться. Кто-то сидел рядом со мной и читал. В открытое окно задувал ветер.

Я хочет встать, но не смог. Вместо этого начал засыпать. И мне приснился самый тяжёлый бой в моей жизни.

– Неплохо, – Король-Спаситель похлопал в ладоши. – Ты и правда лучший среди палачей.

Перед его троном лежала охрана, которую я только что перерубил у него на глазах. Они боялись, но всё равно шли на меня, без шансов на победу.

Король-Спаситель встал с трона. Высокий молодой мужчина похрустел пальцами и двинулся ко мне.

– Но знаешь, палач, – сказал он. – Люди вас боятся. Вы говорите, что несёте справедливость. Но все видят только смерть. Вы убиваете, в вас нет жалости. Вы думаете, что служите порядку, но это не так. Кто дал вам право решать, кому жить, а кому умирать?

– Заткнись, – ответил я. – Я приведу тебя на казнь. Ты виновен и заслужил это.

– Я пришёл спасти всех. Даже вас. От вас самих.

Я перехватил Карнифекс поудобнее. Король-Спаситель хмыкнул и начал медленно поднимать руки. Его глаза вспыхнули жёлтым. Пол вокруг нас загорелся, огонь начал пожирать раскиданные повсюду трупы.

– Потанцуем? – спросил Король-Спаситель и ухмыльнулся.

* * *

– Громов, ты очнулся? – услышал я знакомый голос с интересным акцентом. – Наконец-то!

– Сколько часов я провалялся? – спросил я и открыл глаза. – Мари?

– Да, я здесь! – Мари Рэгвард улыбнулась и потрогала мне лоб. – Горячий, правда.

Я чуть приподнялся и вытащил из-под головы мокрую от пота подушку и чуть стянул с себя колючее шерстяное одеяло, пахнущее пылью. Во рту привкус крови.

– А ты откуда здесь? Сколько я вообще так лежал?

– Несколько дней, – сказала Мари. – Ребята повезли тебя на юг, я вас встретила в Мардаграде сегодня утром, и вот мы плывём в академию. Доктор сказал, что ты оклемаешься, но тебе нужно было поспать.