Если бы Бонко вчера вечером пришел, как мы с ним и договаривались, я бы не беспокоился. А так - сиди и думай, что с ним приключилось. И шесть клинков в тайнике который уже день дожидаются, чтобы их забрали. Случись обыск - что сказать? Мастер в такое дело ввязываться не станет, да и Крепо тут же расколется, расскажет, как мы их ковали, пока мастер в отлучке был. Паренек он, конечно, неплохой, но твердости в нем пока еще нет, сразу же все выложит. А впрочем, какая разница - сразу, не сразу? Если камаргосы что-то пронюхают, все равно конец. А если вдруг сам мастер узнает? Выдать-то не выдаст, не таков он, но тогда уж и мечтать нечего о том, чтобы самому мастером стать. Выгонит, и будешь до конца дней как прокаженный ходить. Никто тебя и близко к кузнице не подпустит. Что толку тогда во всем твоем умении? Не в горы же с умением этим уходить, не в леса же. Впрочем, барон Прибб, возможно, поможет. Но до барона далеко, только у него и забот, что нам помогать. Нет, уж лучше обо всем этом и не думать.

А ведь хороши клинки получились, на славу. Не булат, конечно, но все равно хороши. Впрочем, в таком деле булат и ни к чему, возни слишком много. Тут и булыжник, и рогатина в дело пойдут, а уж мои клинки тем более. Пусть герцог не надеется, что на этот раз отделается так же просто, как и шесть лет назад, что мы против его псов безоружными пойдем. Кое-чему мы научились, да и барон нас поддержит. Только бы не сорвалось. Совсем ведь скоро теперь, искры одной хватит, чтобы заполыхало.

Заготовка снова стала вишневой, и Крепо понес ее к наковальне. Похоже, сейчас мы с ней закончим. И все, и обедать идти можно. Ланта уже заглядывала в заднюю дверь. Я взял молот, изготовился, и пошла работа.

Под конец мастер снял с шеи цепочку с клеймом, приставил ее к основанию клинка, и я слегка ударил молотом. Все, теперь оставалось только закалить и отшлифовать оба выкованных сегодня клинка, но это уже работа на послеобеденное время. Крепо поставил клинок у горна рядом с первым выкованным сегодня, подошел к бочке и стал жадно пить воду. Я встал рядом. Наконец, когда мастер вышел через заднюю дверь, он спросил:

– Чего этот-то заходил?

– Нож хотел закалить, - незачем ему про мои подозрения знать, - да оставить до завтра не хочет.

– А нож хороший?

– Да нет, - соврал я, чтобы закончить разговор.
– Железка.

– Вот народ.
– Крепо усмехнулся, вытер лоб кулаком.
– С простой железкой к булатным мастерам соваться.

– Мастер и из простой железки вещь сделает. Но ты-то еще не мастер, сказал я.
– Ладно, пошли обедать, пока он не осерчал.

Мы вошли в кузню, ополоснули в тазу, что Ланта поставила у двери, лицо и руки и сели к столу. Есть, как всегда, хотелось зверски, но мы с Крепо чинно сидели рядом с мастером и ждали, когда он подаст знак. А он дожидался, пока Ланта поставит все из печи на стол и уйдет из кухни негоже кузнецам есть в присутствии женщин. Наконец дверь за Лантой закрылась, и мы набросились на еду.

– Что за человек заходил?
– спросил мастер после обеда.

– Стражник, нож хотел закалить, но оставлять не стал. Ему срочно надо было.

– Ишь забегали, язви их. Срочно.
– Он отодвинул свою миску и повернулся ко мне.
– Я вчера со старостой нашим говорил, с Веншем. О тебе, Форг, говорил. Он, как и я сам, считает, что из всех, кто сейчас у мастеров в подручных работает, ты один достоин пройти испытание и получить клеймо булатного мастера. Ну да ты это и так знаешь, ты еще два года назад достоин был. Но если ничего не изменится, то тебе и через пять лет, а может, и через все десять мастером не стать. Так и будешь ходить в подмастерьях?

– А что делать?
– с трудом, сквозь зубы сказал я. Даже скулы свело от напряжения. Да что там говорить? Знаю я все, и без его слов знаю. Герцог, отец родной. Запретил булат вывозить и на сторону продавать. Только его, кормильца нашего, заказы и можно выполнять. А его заказов насилу хватает на восемнадцать-то мастеров. Еще бы они согласились клеймо девятнадцатому пожаловать...

– Можно ведь и простое клеймо получить.
– Мастер сощурился, исподлобья посмотрел на меня.
– Для кузнеца всегда работа найдется. Тем более для настоящего мастера.

– Я двенадцать лет на булатного мастера учился, - сказал я, опустив голову.

– Смотри, Форг, время-то идет. А за подмастерье я Ланту не выдам, ты знаешь. Я бы тебе и кузницу отстроил хорошую, и дом бы купил или построил где пожелаешь. Ты знаешь, человек я не бедный. И не жадный. А уж для дочки с зятем последнего бы не пожалел.

– Я учился на булатного мастера, - повторил я, сжав зубы.

– Так, значит, и будешь ждать, пока кто-нибудь не помрет, не заболеет, не покалечится?

– Так и буду. Может, герцог еще разрешит булатом торговать. Или заказывать больше станет.

– Эх, парень, какая на герцога надежда? Своим умом жить надо. Ну да ладно, дело хозяйское. Мое дело - предложить, а ты уж думай.
– Он встал, вышел из-за стола и пошел к двери на жилую половину.
– Вот что, ребята, сказал он уже от двери, - сегодня работать больше не будем. Пойду к ратуше схожу, поговорить кое о чем надо. А вы в кузнице приберетесь и можете отдыхать. Только чтобы до вечера никуда не отлучались.
– И он вышел.