Девушка тем временем достала чистый лист бумаги, красный маркер и быстрым движением руки изобразила на нем странный завиток, и уже в нем нарисовала квадрат с заключенным в нем странном иероглифом. После чего скомкала бумажку и бросила ее в пепельницу, стоявшую тут же на столе. Я смотрел на бумажку, ничего не происходило. Поднял удивленный взгляд на Настю, та жестом показала смотреть на бумагу. Пожав плечами, снова стал смотреть на пепельницу. И в этот момент бумага вспыхнула. Сама, без всякой посторонней помощи!

— Колдунство, однако, — пробормотал я, тоже вставая с кровати и подходя к столу.

Потрогал пальцем пепел, вроде обычный и ничем не отличается от того, если бы я поджог бумагу зажигалкой. Поднял взгляд на Настю, пытаясь высмотреть признаки недомогания. Вроде с ней все было в порядке.

— Ты как? Несильно много энергии потратила? — обратился я к ней.

— Нормально, — пренебрежительно махнула она рукой. — Бумага же. Вот была бы деревяшка мелкая, там да, долго бы в себя приходить пришлось бы.

— Так это получается универсальная закорючка? Та, которую ты нарисовала. Ею всё поджечь можно?

— Ага. Возгорание, так я, как ты выражаешься, закорючку, назвала.

— И большой у тебя «букварь»? — уважительно поинтересовался я.

— Семнадцать символов собрала, — гордо вскинула подбородок Настя. — Правда ни одного лечебного, — тут же скуксилась девушка.

— Сильно, — только и осталось сказать мне.

— Ладно, одеваемся и поехали, а то ведь опоздаем, — Настя собралась одеваться.

С сожалением потянулся за одеждой. По мне так лучше бы повторить все вчерашнее. Снова сходить в душ, потом неспешно позавтракать, а после часок в кровати повалятся. Но, видимо не в этой жизни. Одевшись, вышли к машине и покатили в бар. Там нас на общее совещание не пригласили, а попросили подождать внизу, где все мы, включая и подъехавшего Виктора, и расположились с комфортом, попивая кофе.

— Ну чего, молодые, не выспались? — поприветствовал нас здоровяк.

— Не завидуй, — ехидно улыбнулась Настя.

— Кому? Вам? Да если бы ты знала, какая у меня ночка была, — поцокал языком Витя. — Мечты сбываются, в натуре вам говорю.

— Ранение как? — спросил я главное.

— Да норм все, сначала в больничке зашили, а потом Баюн пришел. Руки свои приложил и мне капец как не по себе стало, будто изнутри маленькие паучки наружу полезли, — здоровяк передернулся от воспоминаний. — А потом бац и я здоров, как и прежде. Правда, вот Баюну чета резко поплохело.

— Так бывает, когда он часто лечит, — погрустнела Настя.

— Ну, оклемается же? — Виктора тоже беспокоило состояние Мстислава.

— Не переживай, всё будет в порядке, — успокоила его Настя.

А еще через полчаса нас пригласили наверх. Никого кроме главной троицы там не было, все уже разошлись.

— У всех все в порядке? — поглядев на нас, поинтересовался немного бледноватый хозяин заведения.

— В полном, — за всех ответил я.

— Что у вас сегодня по планам? Без изменений? — поинтересовался подполковник.

— Сейчас съездим на точку, где я буду встречать катаклизм, потом на Базу. Там все готово? — Глеб Егорыч кивнул, а вот Баюн нахмурился.

— Ты не на Базе будешь в час Икс, что ли? — недовольно выдал из себя бармен.

— Нет, — покачал я головой. — Мне надо быть в строго определенном месте. Поверьте это не моя прихоть, просто так надо. Всем нам надо.

— Почему раньше не сказал? — продолжил хмуриться Баюн.

— Да как-то к слову не пришлось, — пожал я плечами. — Да и что это меняет? Я же не один такой, кто на Базе катаклизм встречать не будет, правильно? Глеб Егорыч и Иван Муратович тоже ведь в городе будут.

Наш главный опер и майор вооруженных сил изначально собирались встречать катаклизм в городе. Оно и понятно, когда грянет, они должны в кратчайшие сроки взять командование над своими структурами в свои руки. Это и людей от паники убережет и поможет им всем выжить. Да и людской ресурс обученный работать в стрессовых ситуациях в наших рядах прибавится.

— Настю не отпущу! — продолжая хмуриться, выдал Баюн, очень грозно сверкая глазами. — На Базе будет!

— Я сама решу, отец! — в глазах девушки тоже засверкали молнии.

Битва взглядов продолжалась полминуты, и никто в зале не осмелился встрять или как-то отвлечь этих людей от противостояния. Неожиданно для всех первым сдался Баюн. Он тяжело вздохнул и отвел взгляд. Настя же встав с места, подошла к родителю и обняла его и что-то тихо зашептала ему на ухо.

— Держите, — отвлек нас от сцены общения отцов и детей Глеб Егорыч, выложив перед нами пистолеты в кобурах и красные удостоверения.