Мне больше нравится говорить, что я именно на крыше, тут мало кто отнимает мое пространство, пару кошек да чирикающие воробьи, и те и другие ищут местечко потеплее, они, конечно, раньше меня заняли эти царские места обзора, но я постоялец тихий, много места не занимаю. Иногда приношу им остатки хлеба, вот радости то сколько, сбегаются все на пир, а я чувствую себя полноправным членом этого семейства, и от этого как-то теплее и счастливее на душе.

Так можно почти по каждому зданию написать свою маленькую историю и она будет отличаться этим взглядом с высоты, а не с низа. У каждого кирпичного угла есть своя веселая и грустная истории, может некоторые из них могут и обо мне рассказать, то что я сам запамятовал.

Сегодня с утра идет дождь, он теперь часто идет, как будто осень теперь вместо лета и весны. Я взял с собой завтрак и пару книг, укроюсь под козырьком на крыше. С этим намерением, проскочив незаметно мимо учебного класса и всех надсмотрщиков, я оказался прямо на чердаке. Пыли тут всегда хватало, но она тихая и не мешает думать, а значит пусть себе лежит.

На мгновение мне показалось, что лампочка покачнулась или голова у меня закружилась, может просто резко поднялся по лестнице, и ведь не завтракал еще. Расправив газетку на ящиках, которые были тут задолго до меня, я устроился с бутербродом в левой руке и книгой в правой.

На этот раз мне не почудилось, я отчетливо почувствовал, как пол передо мной наклоняется, а ящики предательски поползли из под меня в сторону и я плюхнулся своим и без того не мягким местом на пыльный холодный пол. Кажется землетрясение, нужно срочно вылазить наверх. В голове началась паника. Здания все были старые и могли рухнуть, казалось даже от ветра.

Забравшись на край крыши и вцепившись всеми конечностями в перила, я замер. Высота была приличная, спрыгнуть и остаться живым будет сложно, вчера вроде тут не было так высоко. Может еще удастся спуститься, а вдруг завалит, уж лучше быть на крыше завалов чем под всем зданием. Внизу уже собралось не мало народа, все вышли и стали отходить от стен.

Вдруг сейчас кто-нибудь посмотрит наверх, а тут я, ох лучше бы…, лучше бы…, пускай под ноги себе смотрят. Перила нещадно поливал дождь, и от этого они становились не только ледяными, но еще и кошмарно скользкими. Жалко, что не получается завязать руки морским узлом, а еще лучше удавкой.

Из-под земли нарастал очередная порция толчков, было очень тихо, но все отчетливо их ждали, словно чувствовалась доносимое ими энергетическое поле, которое приводило все вокруг в оцепенение. Вот сейчас это начнется снова. И ручьи из маленьких луж, скопившихся от дождя на крыше, потекли вместе с моим бутербродом вниз к жесткому асфальту, руки буквально впивались в железные поручни, но весь карниз заскрипел и под моим весом начал прогибаться.

От страха и высоты меня начало мутить, лучше закрыть глаза, если уж мне суждено упасть, то убежать уже не получится. Трещины одна за другой появлялись на стенах между красных и белых кирпичей. Казалось, мое падение будет бесконечным, жаль, что я так и не сказал Тае о том, что она мне нравится, но что бы это изменило сейчас, когда я вешу на одних честных мыслях и вконец оледенелых и намертво затекших запястьях.

На секунду я осмелился открыть глаза и увидел маленького человечка в черном смокинге и таком же черном цилиндре на голове. Он был ростом не выше нашего кота, который тоже любил тут похаживать. Откуда он взялся.

– Эй, ты кто такой? Вытащи меня отсюда! Сейчас упаду! – мой голос заглушал дождь, и я сам его еле слышал, хотя кричал изо всех сил. Этот старичок исчез из виду, куда же он делся, я же его отчетливо видел. Может, я уже брежу, или часть меня умерла, и я попал в другой мир. Я прикусил язык, больно, живой. Это было единственное, что я мог сделать, все остальные части тела практически не чувств.

– Эй! Просыпайся! Развалился! Тут тебе не спальня какая-то! – слова звучали в моей голове, пробираясь сквозь глубокий сон. – Вставай, кому говорю! – на этот раз я это слышал уже совсем отчетливо. А еще почувствовал, как меня тыкают какой-то палкой.

В голове была тяжесть, глаза не хотели открываться, руки, так и не согревшиеся до конца, болели. В животе предательски урчало от голода, словно желудок оплакивал потерянный бутерброд. Собравшись со всеми внутренними недоразумениями, я открыл глаза. И что вы думаете, передо мной стоял тот самый маленький человечек в черном цилиндре. Теперь я мог рассмотреть его подробно и в менее напряженных жизненных условиях, а главное, что он на самом деле существовал, вот рядом, живой. Значит я пока не сошел с ума, хотя это понятие относительное.

– Ну, наконец-то, очнулся! Я уж было подумал, что от страха умер. К твоим услугам, сэр Хаверлок, почетный хранитель тайного входа. Список моего титула, конечно, намного длиннее, но тебе его знать пока не обязательно. Скольких я спасал в своей жизни, а она у меня ох какая не короткая, и ни разу никто не додумался у меня уснуть! То перепуганные сидели с вытаращенными глазами, хотя глаза у тебя не сильно отличаются, то начинали раньше времени метаться в темноте и натыкались на то, что не следует, а еще и орать начинали. А ты уснул! Ну, надо же! – маленький человечек не замолкал ни на минуту, слова так и текли из него потоком, до меня доходил не весь смысл, потому что параллельно я пытался осознать, что же все-таки тут происходит, и где же я очутился.