Внимательно осмотрев и изучив остов "Поиска", служивший с незапамятных времен городским шлюзом, сравнив его с найденными в тайнике чертежами, Гиго Гант уверенно заявил:

– Фаэты не могли уничтожить оборудование корабля. Если они сохранили даже его корпус со всеми креплениями неизвестных нам приборов и аппаратов, несмотря на голод в металле, который должны были ощущать, то логично с их стороны было бы надежно спрятать и само оборудование корабля.

С той же логичной последовательностью обследуя помещение тайника, дверь в который опускалась на пол, как я уже говорил, он догадался, что, открываясь внутрь, она одновременно закрывает вторую часть тайника.

Совместными усилиями мы приподняли опрокинувшуюся на пол стену и действительно обнаружили под ней скрытую пещеру.

Пещера была наполнена приборами и аппаратами, в назначении которых стали с увлечением разбираться Гиго Гант и Нот Кри.

Но чем светлее становилась улыбка на широком и добродушном лице Гиго Ганта, тем сдержаннее, холоднее был Нот Кри.

– Почему ты помрачнел?
– допытывался у него Гиго Гант.
– Ведь нет сокровища большего, чем то, что в наших руках! Мы без промедления установим все это на сохранившемся корпусе корабля и полетим.

Нот Кри озабоченно покосился на Мону Тихую.

– Истинный разум, друг мой, призван заглядывать дальше, глубже, и я озабочен тем, что здесь десятки тысяч деталей. Их нужно будет изготовить в наших мастерских для второго корабля типа "Поиск", которому надо будет вылететь на Луа, ежели разведка "Поиска" подтвердит существование наших разумных братьев на Земе.

– Что ты хочешь этим сказать?
– простодушно спросил Гиго Гант.

– Полагаю, что соорудить на Маре второй корабль неизмеримо труднее, нежели собрать из готовых деталей первый.

– Ты прав, - живо отозвался Гиго Гант.
– Но, логически продолжая твою мысль, приходишь к выводу, что трудность сооружения корабля значительнее, чем полет на нем.

– Потому я и намерен выбрать для себя наитяжелейший путь.

– Вот как!
– иронически воскликнул Гиго Гант.
– Путь от пещеры к пещере!..

– Я готов принять на себя руководство строительством нового корабля. Более того. Путь мой поведет не только от пещеры к пещере, но и на Луа, куда я полечу на новом корабле, дабы опасными взрывами распада изменить ее орбиту.

Гиго Гант, извиняющимся жестом прижав руки к груди, церемонно раскланялся.

Кара Яр не выдержала:

– Тебя, Нот Кри, можно понять и так, что ты уклоняешься от полета с нами потому, что второй полет может и не состояться.

– Как можешь ты так говорить!
– возмутился Нот Кри.
– Кто смеет так подумать обо мне, никогда не дававшем повода к подобным подозрениям.

– Это не подозрение.

– Я рад, что ты не подозреваешь...
– облегченно вздохнул Нот Кри.

– Это уверенность, - отрезала Кара Яр.

Обе Матери Совета слышали этот разговор.

– Пусть не терзает Нота Кри беспокойство о сооружении второго корабля, призванного лететь на Луа, - сказала Мона Тихая.
– Чтобы успокоить всех, я объявляю, что сама буду наблюдать за постройкой нового "Поиска" и сама полечу на нем.

– Ты?
– изумилась Лада Луа.
– Пристало ли это первой из Матерей? Имеет ли она на это право?

– Она не имеет права только доверить тайну взрыва распада никому, кроме себя, - решительно сказала Мона Тихая.

Так и случилось, что Нот Кри все-таки остался в составе нашей экспедиции.

Но как попала в нее Ива?

Помню, как я удивился, увидев ее среди немногих допущенных на Совет Матерей, в той самой сталактитовой пещере, где когда-то судили меня, Нота Кри и Кару Яр.

Ива робко попросила, чтобы ей позволили сказать. Она очень волновалась:

– Я только вступаю в жизнь, но я... всегда мечтала принести окружающим пользу. У нас на Маре все очень хорошо устроено. Так хорошо, что заметную пользу очень трудно принести. Надо иметь выдающийся ум. А я - самая незначительная из марианок. У меня нет никаких способностей. Позвольте мне, помогите мне оказаться в таких условиях, чтобы даже я могла сделать большое. Я хорошо бегаю без дыхания. Я обещаю быть старательной помощницей любому участнику полета. Позвольте мне... помогите отдать нашим братьям по крови и разуму свою ничего не значащую жизнь. Я буду очень счастлива...

Мона Тихая с суровым лицом поддержала дочь, хотя ей сделать это было труднее всех. Это произвело решающее воздействие на остальных Матерей, и Ива Тихая была включена в состав Миссии Разума.

Впоследствии, претерпев с участниками этой Миссии немало невзгод, я задумывался над тем, исходя из каких принципов комплектовался ее состав. Очевидно, если это поручено было бы марианам, подобным мне или Ноту Кри, они комплектовали бы экипаж "Поиска", сообразуясь с холодным расчетом - пользой, какую может оказать каждый участник экспедиции. Другое дело Матери. Для них чувства участников Миссии. Разума были главным, а все остальное побочным. Если Ива, моя сестра, любила брата, не говоря уже о ее готовности отдать себя делу Миссии, то это было решающим аргументом в ее пользу. То же самое и в отношении Эры Луа. Матери угадывали то, что мне предстояло узнать много времени спустя в самых тяжелых условиях в пору бедствий на Земе. Вот почему две такие марианки, как Эра и Ива, оказались среди нас. Я не говорю о Каре Яр, которая вошла в состав Миссии Разума как одна из ее организаторов.