Несмело кивнула. Его пальцы практически невесомо коснулись моего джемпера, даже через одежду вызывая сноп мурашек. Стало чертовски неловко, кажется, я даже покраснела. Мужская ладонь полностью легла на моей живот, и я… едва не растворилась в этом прикосновении. И, чтобы хоть немного отрезвить свой затуманенный гормонами мозг, ляпнула первое, что пришло в голову:

— И что, даже не спросишь, твой или нет?

— Я и так знаю, — без тени сомнения отозвался Илья.

— Следил?

— Нет, — он поднял на меня свои непроницаемые глаза. — Я и так знаю… что это не имеет никакого значения, главное, он есть. И я буду рад ему в любом случае.

Хотела хмыкнуть, но не сумела, муж опередил меня, задав свой вопрос:

— Почему ты ничего не сказала?

Пожала плечами:

— Я сама только недавно узнала.

— Это как?

— А очень просто. Видимо, у тебя тяга к труднодоходимым женщинам.

— Нина…

— Ну что поделаешь, если это правда, — без тени сарказма улыбнулась я. Оказывается, я уже действительно могла спокойно шутить на эту тему. — Мы, когда с Пашкой вернулись в посёлок, с головой окунулись в местную жизнь. Я пыталась разобраться со своими желаниями, планами… Всё гадала, уезжать или остаться, хотя бы на время.

— А потом?

— А потом… я испугалась. Когда я впервые поняла, что моя задержка уж совсем затянулась, то… диагностировала себе всё что угодно, кроме беременности, начиная от кисты и заканчивая менопаузой.

— В твоём возрасте? — усмехнулся Нечаев.

— Ну, знаешь ли, всякое бывает, — развела я руками, — с тобой же год за два.

— И то верно…

— В общем, я теперь понимаю Юльку, которая боялась ехать лечиться. Моих сомнений хватило на месяц, а уже когда откладывать дальше стало невозможно, я оставила Паху на Янжин и поехала в город. Как результат — четырнадцать недель.

Здесь он натурально подавился.

— Это же… больше трёх месяцев.

— А то, — закатила я глаза, — думаю, что вполне могла бы и до родов дотянуть.

— Что врач сказал?

— Что всё хорошо. Плодное яйцо идеально прикрепилось ко дну матки, расположение почти как по учебнику. Все показатели и параметры соответствовали норме. Я тоже чувствовала себя замечательно, если не считать лёгкого шока.

— Лёгкого?

— На самом деле нет, я впала в коматоз едва ли не на сутки, боясь даже показать нос из гостиничного номера. А потом… поняла, что могу и дальше бояться, а могу продолжить жить, поэтому возвращение в посёлок показалось чем-то правильным и логичным.

— Ты собиралась рожать там?

— Нет конечно. Я же не настолько отбитая. Вообще-то, я планировала, что ты приедешь… ну, и мы вместе всё как-то решим.

— Ты сама просила оставить тебя в покое.

— Смею заметить, это было до того, как я узнала, что беременна, а во-вторых… Во-вторых, я намекала, это ты ушёл в несознанку.

Илья фыркнул:

— С намёками у тебя проблемы.

— Кто бы говорил, — надулась я, шлёпнув его по руке, которая предприняла попытку забраться мне под кофту. — В итоге тебе Егор… прямым текстом всё сказал. И приехал ты только ради «сестрички».

— Откуда знаешь про сестричку?

— Карина поведала.

Наши глаза встретились в безмолвном диалоге многозначительными взглядами.

— Дело не в том, что сказал Егор.

— А в чём?

Нечаев потянулся к тумбочке и извлёк из ящика металлический цилиндр калейдоскопа, который я когда-то вручила Кузнечику.

— Я подарил его тебе, — он вложил игрушку мне в руку, — и принадлежит он тоже тебе.

Меня захлестнула волна эмоций.

***

Нельзя сказать, что тот разговор расставил всё по своим местам. Но он будто бы подтолкнул нас к следующему этапу наших отношений.

Сначала мы просто учились общаться и разговаривать друг с другом, делиться в открытую своими мыслями и чувствами. Потихоньку готовились стать родителями.

Костя привёз к нам Пашку, чтобы уже через несколько недель мы отдали его Юле, которая таки переборола свой страшный диагноз.

Расставаясь с мальчиком, я рыдала в три ручья, чем неимоверно нервировала Нечаева, пугая каждым своим всхлипом. Ему было сложно понять, что это были хорошие слёзы. Правильные.

После ареста Сергея Юля смогла вернуться домой и, не без помощи моего мужа, начать новую жизнь. К слову, Пашку решено было крестить, а меня избрать в крёстные.

Роды прошли ровно в срок. Я даже позволила Илье на них присутствовать, с ним мне было как-то спокойнее. Правда, без сомнений, насколько это правильно или неправильно, не обошлось.

Вопреки идеальной беременности, напоследок Майя решила потрепать мне нервы, и рожала я её долгих двенадцать часов, заставив Илью обзавестись ещё парочкой седых вопрос.

Но когда бусинку положили мне на грудь, все вопросы, до этого терзавшие моё сознание, потеряли всякое значение.

Мы не узнавали заранее пол ребёнка, но оба не сомневались в правильности «предсказаний» Егора. А может быть, мне просто было морально легче стать матерью девочки, чтобы не проводить никаких параллелей с прошлым.