Интересная женщина. Лет сорока, среднего роста, фигуристая, то есть следит за собой. Красивая. В темном брючном костюме, с продольными серыми полосками. Белая блузка, расстёгнутая сверху ровно так, как нужно. И почему-то пиджак не надет, а наброшен на плечи.

До Хаё

— Прошу, — пригласил присесть Шин.

С женщиной был молодой парень, чуть старше Шина. Он держал в руках планшет и книжку ежедневника. Садиться парень не стал, встал за плечом начальницы.

— Меня зовут До Хаё, — спокойно и с лёгкой ленцой представилась женщина.

— Очень приятно, Шин…

— Я знаю, как тебя зовут, — перебила дама. — Сразу к делу. Я продюсер. Причину моего появления надо объяснять?

Шин слегка улыбнулся.

— Нет, не нужно, — ответил он. — Спасибо, не интересует.

На лице у женщины проскочило удивление.

— Что? — заговорила она. — Ты, видимо, не понял. Я хочу предложить тебе возможность…

— Не интересует, госпожа Хаё, — холодно и твёрдо произнёс Шин.

До Хаё уже в открытую удивилась.

(Надо пояснить. Девяносто процентов молодых корейцев хотят стать айдолами. Потому, что это голубая… отставить, заветная мечта в обществе, где столь много внимания уделяют внешности и благосостоянию. Конечно, в почти любой стране такое предложение — это отлично. Но в ЮК это особенно характерно).

— Парень, — терпеливо произнесла женщина. — Ты хоть понимаешь, от чего отказываешься?

— От пяти-десяти лет унижений? — хмыкнул Шин. — Госпожа Хаё, мой друг работает в шоу-бизнесе. Он мне много чего рассказал. Мне что-то совершенно не хочется спать, ни с властными тётками, ни, тем более, с жирными педиками.

До Хаё нахмурилась и одновременно заинтересовалась.

— А кто твой друг? — спросила она.

Тут стоящий за её спиной парень нагнулся к начальнице и что-то сказал ей на ухо. До Хаё приподняла брови.

— Вот как, — произнесла женщина. — Хорошо. Тогда прямо. Я предлагаю деньги. Много денег. Тебе столько никогда не заработать…

Она усмехнулась, окидывая парня в рабочей одежде взглядом.

— Раз ты уже понимаешь, то будет проще, — добавила она. — Я предлагаю…

— Госпожа Хаё, — прервал женщину Шин. — Я же сказал, мне ваше предложение неинтересно.

— Сто миллионов в год? — сощурилась До Хаё.

Шин усмехнулся. Вздохнул.

— Продать свою задницу за сто миллионов? — иронично спросил парень. — И что, обычно все соглашаются?

До Хаё откинулась на спинку стула, с интересом посмотрела на Шина.

— И на меньшее соглашаются, — ответила женщина. — Сто миллионов — это только основной контракт. Будут проценты с рекламных контрактов… Если ты, конечно, выстрелишь.

— И что, мне всё бросить и кинуться в сомнительную авантюру? — насмешливо спросил Шин.

— Без риска хороших денег не заработать, — парировала До Хаё. — Сколько у тебя сейчас, миллион в месяц?

— Я не готов обсуждать с посторонними людьми свои доходы, — иронично ответил Шин. — И ещё раз. Меня не интересует это предложение.

— Больше ноунейму никто не предложит, — заметила До Хаё. — Ты рано набиваешь себе цену.

— А вам не приходило в голову, что я ничего не набиваю, а просто не хочу? — хмыкнул парень.

До Хаё усмехнулась. Так, словно она знала, как уговорить, просто парнишка перед ней ломается.

— Такой шанс, Шин Кён, даётся лишь раз, — с насмешкой произнесла она. — Потом ты об этом будешь жалеть. Всю жизнь.

— Да что вы говорите, — усмехнулся парень. — А вам-то что за печаль? Найдёте других, которые согласны на всё. И за меньшее.

До Хаё подалась вперед. Пиджак у неё сполз с одного плеча.

— Никто больше не приедет, — произнесла она, с лёгкой угрозой. — Никто не предложит больше. А через неделю тебя уже забудут.

— Никто? Вы меня успокоили, — хмыкнул Шин. — Только вот скажите… А кто мне мешает, например, через эту самую неделю снова также выступить?

Женщина сощурилась. Подняла голову.

— Это так не работает, — уверенно и надменно произнесла она. — Ты смог привлечь внимание на внезапности. Больше такого не случится.

— Ага, как же тогда Ё Гун Хён столько лет с одной и той же песней привлекал? — хитро улыбнулся Шин. — Каждый раз внезапность срабатывала?

(речь о песне «Gangnam Style»)

— Исключение, подтверждающее правило, — ответила До Хаё. — Ты же не Ё Гун Хён.

— Ну, и вы не Рик Рубин, — ответил Шин.

Женщина снова откинулась на спинку стула.