Керн стонал. Робот что-то скрежетал. Лава клокотала у его ног. Дым поднимался столбом.

Вездеход несся между папоротниками. Добров лавировал, избегая сетей лиан, порванных во многих местах лесными беглецами.

– Илья Юрьевич! Илья Юрьевич!
– закричал от радиоаппарата Алеша.
– Он их сбрасывает в лаву!

– Чертова машина спасает себя, она включена на самосохранение, мрачно сказал Добров.

– Вперед, Роман! Вперед!
– скомандовал Богатырев.

Вездеход выскочил из чащи на берег огненного потока.

Деревья вокруг пылали. Лава наползала на болотистую почву и, соприкасаясь с водой, застывала. Клубы пара вырывались из-под нее, как пена прибоя, а магма переваливалась через раскаленную, только что образовавшуюся каменную преграду.

– Стоп!
– крикнул Богатырев.
– Можно было идти по земле, по воде, над водой и под водой... Как с огнем быть, Роман?

– Сойти всем!
– скомандовал Добров.

В огненном потоке, весь в дыму, столбом стоял робот. На нем видны были два вцепившихся друг в друга человека.

– Друзья! Аллан! Гарри! Как вы там? Живы? Справились с машиной? крикнул Илья Юрьевич.

Сквозь треск разрядов прозвучал голос Керна:

– Хэлло, командор! Рад встретиться. Лава дошла до пояса Железного Джона и вывела из строя управление... Очень жаль машину...

– Пожалейте о чем-нибудь другом, Аллан. Держитесь крепко. Иду к вам на помощь.

– Не будьте безумцем, командор! Ни одна машина, кроме робота, не пройдет по огню.

– А воздушная подушка на что?
– сказал Доброз.
– Вездеход не пойдет по лаве, он пройдет над нею!

И вездеход с Добровым за рулем скользнул на огненный поток. Могучие насосы направили вниз струи воздуха, и воздушная подушка отделила корпус вездехода от магмы, надежно охлаждая его.

Вездеход легко несся над лавой, словно это была вода...

Добров поравнялся с дымящимся роботом и снял с него Керна, а потом Вуда.

Круто развернувшись, Добров повел вездеход по огненному потоку от робота.

Робот одиноко стоял среди огня, и его застывшие в борьбе руки были протянуты к покидавшим его людям.

– О Томас! Томас!
– крикнул Керн.
– Какая это была машина! Я чувствую себя негодяем, что покидаю ее...

Робот стоял по грудь в кипящей лаве. Красноватые отблески играли в его глазах, и они впервые казались живыми, смотрели вслед людям с укором.

Он стал оседать совсем как живой, чуть накренился и повалился в сторону людей.

Расплавленная магма поглотила его.

Аллан Керн плакал...

Гора тряслась. Из ее жерла вырывались фонтаны огня и раскаленных камней. Расплавленная магма наполнила кратер и ослепительными потоками переливалась через его края.

Глава четвертая

ОТБИТАЯ КОРКА

Багровые тучи светились.

Зловещая заря вставала над лесом.

Зарево йервозданного пожара поднималось вместе с тучами пепла позади исследователей, грозя настигнуть их.

Вездеход был рассчитан лишь на двух человек.

Без снятых приборов и пушки он мог взять четверых, но пятый должен был бежать рядом с машиной, "держась за стремя", иначе вездеход не приподнимался на воздушной подушке.

Только "ведущий" и "бегущий" получили право на кислород для дыхания, запасы которого ради облегчения были оставлены у огненного потока.

Добров в скафандре и шлеме, ссутулясь, сидел за рулем. Алеша в облегченном до предела скафандре, без шлема и баллонов, шел рядом с вездеходом.

Гарри Вуд не смог усидеть в вездеходе. Он выпрыгнул из машины, пошел вместе с Алешей. Но сразу же стал отставать. Пришлось ухватиться за Алешину руку.

Молодые люди весело рассмеялись.

Керн посмотрел на них и сказал Богатыреву:

– Командор, у меня ощущение, что корка, которая кое-кого из нас покрывала, растрескалась над огненным потоком, а потом отвалилась.

– Надеюсь, вы не жалеете, Аллан?

– Я думаю о ней, командор. Понадобилось попасть на другую планету, чтобы понять, как налипшая корка законопачивает глаза и уши, давит на мозг. Вы не можете себе представить, насколько приятнее верить в людей, чем их презирать!

– Мне трудно это представить, Аллан, - сказал Богатырев улыбаясь.

– Знаю. Вы всегда верили в людей. Под коркой мне казалось это нелепым.

– А вы не думали, Аллан, почему она образовалась?

– Это грязная корка, командор, - грустно усмехнулся Керн.
– Я догадываюсь, что она образуется у людей, если они не моют душу. А наши газеты, радио и предвыборные ораторы в свое время крепко постарались, чтобы ее трудно было отмыть даже после смены устоев общества.