– Какой замечательный город! Как бы мне хотелось попасть в него!

– Если наш проект пройдет, если ООН выделит необходимые средства и укажет место создания города, мне придется пробыть там, по крайней мере, несколько лет.

– Несколько лет?
– ужаснулась Аэлита, останавливаясь, словно наткнулась на дерево.

– Потому-то я и обращаюсь к вам с просьбой.

– Поехать с вами?

– Увы, совсем наоборот. Я знаю, что хозяйка квартиры, в которой вы живете, возвращается с Севера.

– Да. Возвращается.

– А как думаете жить в дальнейшем? Вернее, где?

– В институте предложили вступить в стройкооператив.

– И деньги есть для внесения пая?

– Я не решалась рассказать, Николай Алексеевич. Юрий Сергеевич во время своего последнего посещения, оказывается, оставил на кухне конверт со слезным письмом и моими деньгами, которые я швырнула ему в лицо за Бемса.

– Чем же вызван такой поступок?

– Видимо, даже в таком человеке есть доброе начало. Честное слово! Я всегда считала Мелхова безукоризненно честным. Правда, честность могла диктоваться расчетом. Ему хотелось восстановить наши отношения. Но это невозможно.

– Невозможно?

– Я люблю другого человека.

Еще одно слово - и Аэлита назвала бы, кого любит, но вековое представление женщины, что о любви первым говорит мужчина, удержало ее.

Николай Алексеевич все прекрасно понял и тем решительнее продолжил свою мысль:

– Я не знаю, когда вы можете въехать в свою кооперативную квартиру... но совсем не поэтому я хотел просить вас об одолжении.

– Николай Алексеевич, я на все готова. Кооперативную квартиру временно можно и не заселять. Право!

– Почти угадали мою просьбу.

– Почти?

– В том смысле, что на время моего отсутствия вы с Алешей и Бемсом, конечно, могли бы пожить в моей пустой многокомнатной квартире. Словом, постережете ее.

– На время многолетнего отсутствия?

– Да, речь идет о длительном времени.

Аэлита сразу сникла.

– Могу я рассчитывать?
– спросил Николай Алексеевич, голос его перехватило от волнения, он боялся, что схватит сейчас Аэлиту в объятия и забудет о своем решении уехать от нее навсегда в надежде, что она устроит свою жизнь. Ведь, любя ее, он желал счастья любимой.

– Я бы сделала все, чего бы вы ни пожелали, - прошептала Аэлита. Честное слово!..

Они пошли вдоль поля. И оба молчали, хотя мысли каждого были обращены к другому.

На даче ждала дочь Николая Алексеевича Софья Николаевна. Спартак и Тамара уже сидели за чайным столом и светились таким внутренним светом, что электричество казалось излишним.

Софья Николаевна, дородная русская красавица с таким же иконописным лицом, как у отца, очень страдала оттого, что один глаз у нее был больше другого. Умелой косметикой она скрашивала свой недостаток, но у нее выработалась привычка садиться к собеседнику в профиль. У незнакомых создавалось несколько неприятное впечатление, будто она избегает смотреть в глаза, но непринужденная сердечность сглаживала все.

– Ну вот и папа!
– обрадовалась Софья Николаевна.
– А ваш брат, Аэлита, прекрасно разбирается в театре - так разделал нашу последнюю постановку, что я предложила ему перейти к нам режиссером.

– Только на тракторе, - рассмеялся Спартак.

– Этюд Тамары чудесен. Хочется вызвать пожарных, - продолжала Софья Николаевна.
– Откройте секрет, как удалось его выпросить?

– Все дело в законе ее предков, - отшучивался Анисимов.
– Понравилось забирай. Я бы очень хотел, чтобы Тамаре у нас что-нибудь понравилось.

– А мне у вас все нравится, - смеясь, ответила Тамара.
– Так что придется подарить мне вас со всем окружением.

– Считайте, княжна, себя обладательницей нашего замка вместе с обитателями, - и Николай Алексеевич сделал широкий жест рукой.

– Если мне дается право выбора, я возьму себе только одного.

– Неужели меня?
– рассмеялся Анисимов.

– Нет, другого, - тоже смеясь, ответила Тамара, сияющими глазами смотря на Спартака, а тот не знал, куда деваться от смущения.

– Друзья мои, - сказал Анисимов, - я только что объявил Аэлите о своем отъезде на долгий срок за рубеж. Сонечка, Аэлита согласилась избавить тебя от хлопот по присмотру за моей квартирой. Они с сынишкой поживут там, пока не достроят кооперативный дом. Оптимальное решение!

Спартак смотрел на Аэлиту и понимал, что в ней творится, какой несчастной чувствует себя сестра. И стыдился собственного счастья. Встретился взглядом с Тамарой, и оба опустили глаза.

Но в чем они были виноваты? И перед кем?