Эфемера никогда не боялась проснуться в логове призраков, или с шестью пальцами на одной руке, или превратившись в мальчика. До сих пор беда обходила ее стороной, поэтому девочка была уверена, что с ней такого не произойдет. И возможно, была права. Никто не знает, что будет завтра…

Зато Креч боялся штормов до судорог. Он на своем горьком опыте узнал, что может натворить Шторм-вор.

Когда приходит Шторм-вор, возможно все. Шторм-вор – безжалостное чудовище: захочет – отберет у тебя последние деньги, захочет – осыплет драгоценностями. Он может украсть глаза у младенца и заменить их пуговицами или превратить твое жилище в пряничный домик.

Эту сказку придумали еще в незапамятные времена. Иначе как было втолковать детям, что такое вероятностный шторм и почему его надо бояться? Как объяснишь ребенку необъяснимое? И вера в чудовище по имени Шторм-вор оставалась в сердцах людей до старости. Подсчитывая потери после очередной напасти, они винили в них Шторма-вора.

Пять дней назад разразился вероятностный шторм. Креч пережидал его, лежа в постели и дрожа от страха, а Эфемера играла в мастерской. Зато нынешней ночью Креч спал как младенец, ведь за окнами бушевала всего лишь обычная буря…

Эфемера с тяжелым вздохом развернула к себе паноптикон и прижалась к окулярам.

Картинку, как всегда, разглядеть было трудно. Она была вся в коричневых тонах, по краям расплывалась, и смотреть на нее приходилось словно издалека. Девочка установила максимальное увеличение и стала подкручивать фокус до тех пор, пока все не стало четким. Это было все равно что смотреть на сцену через длинную прямоугольную трубу, но лучше так, чем никак. Эфемера привыкла к паноптикону с детства, поэтому не видела в нем ничего волшебного, а вот ее дедушка до сих пор в глубине души считал его чудом из чудес.

Похоже, показывали битву. Звука не было, зато Эфемера рассмотрела пару солдат Протектората, стреляющих из-за угла здания. Она привыкла к подобным сценам. Протекторат воевал с призраками задолго до ее рождения.

Всем детям объясняли разницу между этими двумя противоборствующими сторонами еще в раннем детстве. Солдаты Протектората защищают жителей Орокоса. Во главе их стоит Патриций, правитель огромного островного города. Призраки – это злые чудовища, убивающие все, к чему прикасаются. Очень простое объяснение, даже ребенку понятно.

Ракурс изменился, и Эфемера увидела стену и большие железные ворота, возле которых лежало множество мертвых тел. Солдаты стреляли сгустками светящегося эфира в мечущиеся вдалеке силуэты. Внизу экрана шли субтитры, написанные остроконечными, сложными буквами местного алфавита. Через каждые несколько секунд строчки сменялись.

– Силы Протектората сегодня одержали великую победу, – прочла девочка. – Недавний вероятностный шторм позволил призракам проникнуть в Мерегский пищевой комбинат. После нескольких дней боев комплекс удалось освободить от захватчиков. Уже сегодня он вновь начнет работу… Ух ты! Класс! В кого-то попали!

На картинке возникло изображение испачканного человека в пальто, с острыми чертами лица. Его губы шевелились, но слов не было слышно.

– Представитель прилегающей к комбинату территории «Северо-запад сорок три» выразил благодарность войскам. – Эфемера стала растягивать слова, передразнивая представителя. – «Без их помощи жители моего района сейчас голодали бы. Мы хотим поблагодарить Патриция за то, что он защищает нас от ужасных призраков». Позже он… – Она оторвалась от панопти-кона. – Северо-запад сорок три – это же гетто. Кому какое дело до того, что говорят эти тупицы из гетто?

– Эфемера!

Она скорчила рожицу.

– Что? Они и правда тупицы. Иначе почему они живут в гетто? Им что, нравится грязь?

Креч протянул руки, приглашая Эфемеру сесть к себе на колени. Она села, и старик ласково погладил внучку по голове, по копне упругих локонов-колечек. Эфемера расчесывала их на пробор, и по одну сторону пробора красила локоны в черный цвет, а другую не трогала, оставляя их белыми. Пока Креч говорил, она теребила серебристое кружево на своем лиловом платьице.

– Не все люди такие работящие, как твой дедушка, – сказал он. – Те, кто живет в гетто, не хотят работать, а то и вовсе нарушают закон. Вот почему Протекторат размещает их в особых районах: чтобы порядочные люди вроде тебя и меня жили в покое и безопасности.

– Но они просто лентяи! – запротестовала она. – И они все время что-то воруют, а в паноптиконе все время пишут про то, как они дерутся.

– Не будь слишком строга к ним, детка, – благожелательно сказал ей Креч. – Природа одарила их не так щедро, как нас. Неудивительно, что они легко опускают руки. Неудивительно, что они становятся преступниками. Они хуже нас и знают это. – Он погладил волосы внучки с той стороны, где они были снежно-белыми. – Мы должны их пожалеть.