– Я их вижу, – сказал Ваго, тыча вниз длинным пальцем.

– Пригнись! – прошипел Турпан, и голем поспешно спрятался за перила, словно ребенок, на которого строго прикрикнул родитель.

Ну вот, с досадой подумал Турпан, сейчас Моа опять будет ругаться, что я его напугал.

– Мы ведь не хотим, чтобы нас заметили, правда? – мягко прибавил он, чтобы успокоить Ваго.

Моа тем временем и сама сумела разглядеть преследователей. Они были еще довольно далеко – пересекали крохотную площадь, втиснутую среди тесного скопища строений с наклонными металлическими стенами. В резком белом свете дуговых ламп подробностей было не разглядеть, но девушка все же сумела узнать фигуру Грача в черном плаще с капюшоном и еще пятерых парней. Вскоре Грач и его бандиты вошли в тень на краю площади и скрылись из виду. Турпан выжидающе смотрел на Моа.

– Ты был прав, – признала она.

– Они напали на наш след, – пробормотал он.

Моа прислонилась спиной к перилам и обхватила руками колени. Ваго съежился рядом с ней, пряча лицо под капюшоном.

– И какой у нас план? – спросила девушка.

– Мы примерно в миле от территории «Запад сто девяносто». Через нее можно быстро попасть туда, куда нам нужно. Вот так мы и пойдем.

– «Запад сто девяносто»? – переспросила Моа. Она на секунду задумалась, вспоминая, где слышала это название. – Это же один из районов, захваченных призраками во время последнего нападения!

– Точно, – подтвердил Турпан. – Туда Грач и компания за нами не сунутся.

Моа устало покачала головой, черные прямые прядки хлестнули ее по щекам.

– Это слишком опасно, – возразила она. Впрочем, она не слишком настаивала. Турпан всегда чувствовал, когда она упрется, а когда нет. Обычно из них двоих именно он принимал важные решения, он знал все ответы. Моа была только рада довериться его выбору и безмятежно плыла в его кильватере. Ей не хотелось брать ответственность за решения.

– Ты сама говоришь: нам нельзя никого приводить в Килатас, – сказал Турпан. – А единственный шанс ускользнуть от погони мы потеряли, когда ты решила усыновить нашего дружка. В конце концов они нас настигнут. Так что придется положиться на удачу.

Моа внутренне возмутилась. Турпан шпынял ее за Ваго с тех пор, как голем к ним присоединился. Он очень ясно давал понять, что думает о компании Ваго. Как это на него похоже: в кои-то веки она приняла решение и не отступила, а он в отместку выставляет ее дурочкой.

– Не по душе мне это, – сказала она. – Слишком уж рискованно.

Турпан снова выглянул из-за перил, ища взглядом преследователей.

– Иногда приходится рисковать, Моа, – бросил он в ответ.

Полуразрушенный склад находился на территории «Запад-217». Это был уродливый, грубый блок из кирпича и известки. За ним, освещенное тусклым послеполуденным солнцем, возвышалось колоссальное здание Функционального века, похожее на плавник из зеленоватого металла.

«Сколь ничтожны и примитивны мы по сравнению с Угасшими, – думал Лизандр Бейн, рассматривая этот городской пейзаж. – Словно тупые обезьяны, трепещущие перед божественными силами. Насколько же превосходила нынешнюю та ушедшая в прошлое славная эпоха, когда все работало как следует, когда царили порядок и дисциплина… Какая это насмешка, что нам достался этот непредсказуемый мир, где вероятностные шторма сводят на нет любые попытки построить мирную жизнь. Потому что шторма порождают призраков».

Он шагал к складу через двор, засыпанный мусором и усеянный трупами. На большинстве тел не было ни единой царапины. Мертвецы лежали, глядя пустыми глазами в затянутое тучами небо: мужчины, женщины, дети.

Вход на склад охраняли несколько солдат Протектората, бритоголовые, закованные в баллистические доспехи, в мерцающих детекторных очках кругового обзора на пол-лица. Бейн и сам был в таких очках. Из-за них все вокруг приобретало тошнотворный зеленоватый оттенок, лица солдат казались ненастоящими, будто светящиеся наброски углем. Но ходить по территории «Запад-217» без детекторных очков было бы верхом глупости. Глаза людей не способны видеть призраков.

Солдаты узнали Бейна в лицо, хотя могли только догадываться, кто он такой на самом деле.

Он то и дело мелькал в паноптиконе. Часто его видели стоящим где-то на заднем плане во время речи Патриция. Он был видным мужчиной с худым суровым лицом и коротко стриженными светлыми волосами. Когда выступал великий лидер Орокоса, Бейн неизменно стоял рядом с трибуной, на одном и том же месте. Он всегда носил черные высокие ботинки и застегнутый до подбородка длинный френч с высоким воротником. Бейн не произносил ни слова во время выступлений Патриция, и никто к нему не обращался. Он просто присутствовал.