Дышать тяжело. Будто весь воздух из легких вышибли. Не хочу думать о муже, вспоминать и говорить о нем. Скорее бы забыть, но умом понимаю: это невозможно.

— Он тебя всегда бил? С того самого дня, когда ты решила с ним сбежать? — спрашивает осторожно.

— Нет, пару недель вроде бы не трогал. Но когда я отказалась с ним... Не хотела я его! — неосознанно повышаю голос и резко поднимаюсь, машинально поворачиваясь к мужчине.

Амиль в ту же секунду берет меня на руки и уносит в кабинку. Ставит на ноги, сразу же включает воду. Просто смотрит. Вода течет, смывает с меня пену. Точно так же текут мои слезы...

— Как долго он с тобой так? Пять лет, да? — обхватывает голову руками, шепчет в губы страстным хриплым голосом, от которого внизу живота жарко становится. Кожа в очередной раз покрывается мурашками. — Я его уничтожу, Ксюша. Даже не сомневайся. И сделаю тебя своей. Обещаю.

— Сделай меня своей... Сделай, Амиль, — голос подрагивает. Повторяю несколько раз, словно в бреду. — Пожалуйста... Сделай меня... Своей.

Яркие лучи солнца будят меня очень рано. Солнечные зайчики скользят по коже, очерчивая изгибы тела, которое переплетается с ЕГО телом.

«Все это реальность», — улыбаюсь своим мыслям, своему долгожданному счастью.

Если бы мне кто-нибудь сказал, что я однажды стану достаточно храброй, чтобы пойти на такой шаг, как побег, я не поверила бы этому глупцу. Так привычна стала боязнь быть услышанной и громкой, что я, кажется, смирилась со своей участью.

Веду пальцами по руке Амиля, которая так крепко обнимает меня, что не пошевелиться. И, бог свидетель, я даже не пытаюсь отодвинуться от него. Не хочу дышать без него. Я, черт возьми, ничего делать без него не хочу!

«Боже, Ксюша, ну что за мысли? Будто юная девчонка».

Улыбаюсь. Я снова понимаю, что могу улыбаться. Могу просто верить в счастье, которое так жарко прижимается сзади. Дышит в затылок, и я ощущаю большую потребность в том, чего не получила вчера.

После душа и взаимных ласк Амиль просто вытер меня насухо и вынес из ванной, уложив в кровать. Мы еще долго целовались, дразня друг друга. Но в итоге, уютно устроившись под одним одеялом, просто уснули. И это правда было волшебно. Я чувствовала его желание, но он четко дал понять, что сегодня меня не тронет. Очень скоро. Но не сегодня.

Поворачиваюсь в его руках, закидываю свою ногу на его бедра, прижимаюсь сильнее, рассматривая его лицо.

Мы совершенно голые, и я ощущаю жар обнаженного мускулистого тела. Желанного и безумно сексуального.

«Такой красивый».

Веду подушечкой пальца по скулам, колючей щеке. Останавливаюсь на подбородке, уколовшись короткой щетиной. Прикасаюсь к губам, которые целуют так, что запросто с ума можно сойти.

Улыбаюсь, прикрыв глаза, чтобы снова поверить в происходящее.

— Такой хочу видеть тебя каждое утро, — слышу хриплый и сонный голос.

Всматриваюсь в искрящиеся нежностью глаза и смущаюсь оттого, что выставила себя дурочкой. Лежала с закрытыми глазами и улыбалась.

Мужская рука скользит по моему бедру и закидывает ногу еще выше, на талию. Оказываюсь намного ближе, когда он обхватывает мои ягодицы своей ладонью и вжимает в себя с громким стоном.

Не успеваю сделать вдох, как второй рукой обхватывает меня за затылок и напористо целует. Размыкаю губы и отвечаю с той же страстью и желанием.

— М-м-м… боже.

Сминает попу, скользя пальцами ближе к лону.

— Что, цветочек? Влажная уже? — усмехается он.

— Не останавливайся, — тихо прошу, снова прикрывая глаза.

— Я… — хочет что-то ответить, но нас прерывает громкий сигнал будильника, и мужчина, смеясь, падает на свою подушку.

— Не смей, Алиев, — угрожающе шиплю.

Слишком возбужденная. Не готовая услышать, что ему нужно уезжать.

— Прости, Ксюш. Но…

Быстро запрыгиваю на него сверху, не обращая внимания на стыд, который растворился со вчерашним вечером и нашим разговором о прошлом.