— Разберусь, — бубнит Антон.

Это заявление вызывает у меня улыбку. Оно самонадеянное. Очень…

Я уже знаю, что из близких родственников у него только мать и младшая сестра. Ей семь. Он просто ушел от ответа, когда я спросила в разводе ли его родители? Я не собиралась напрашиваться на разговоры по душам, но когда дело касается его, я не могу прикончить любопытство. У меня внутренняя идиотская потребность знать о нем все, что можно, но он не особо разбрасывается информацией.

Дистанция.

Я чувствую ее, каждый раз, когда делаю попытку… пробраться ему под кожу. Я не знаю, зачем мне это! Какой-то азарт? Он не спешит влюбляться в меня без памяти, и меня грызет изнутри.

Я тоже не стану влюбляться в него.

Мы просто развлекаемся вместе, вот и все. У нас ничего серьезного.

В кармане его куртки звонит телефон. Секунду я медлю, не рискуя шарить по его карманам, но в итоге решаюсь просунуть руку в правый и достать гаджет.

Это его мама.

— Алло? — забрав у меня трубку, Антон отвечает на звонок.

Глядя себе под ноги, рассеянно прислушиваюсь к разговору.

— Зачем тебе инструменты? — вздыхает он. — Я сам все сделаю, я же сказал… на чердаке… ладно, позвоню через час…

Нажав отбой, Антон прячет телефон в задний карман джинсов и снова берет меня за руку, которая успела замерзнуть без тепла его ладони за те секунды, что он потратил на разговор с матерью.

— Проблемы? — кусаю губу, подняв на него глаза.

— Мать решила разнести полдачи, — поясняет он. — А так все нормально.

— У вас дача?

— Угу… уже целых две недели…

— Это… здорово…

Пытаюсь не выдать себя тем, что заметила, с какой гордостью он обронил эту информацию. Будто приобретение — его личное достижение.

— Так ты сегодня дома один? — спрашиваю с отрепетированной беспечностью, стараясь подать вопрос как шутку, но мои внутренности щиплет волнение, от которого голос подрагивает.

— План был такой… — отвечает он.

Дорогу нам перерезает парень на электросамокате. Мы тормозим, одновременно отпрыгнув в сторону, и Антон рычит ему вслед:

— Смертник, или как?!

Тот взмахивает рукой и показывает нам средний палец.

— Пиздец… — рявкает мой парень.

Мы синхронно хороним свой прерванный разговор, но червь волнения уже пустился в плавание по моим венам.

Ту минуту, в течение которой мы преодолеваем оставшееся до клуба расстояние, я мучаюсь мыслью о том, что Антон не собирался обозначать мне свое “домашнее положение”.

В самом начале я не хотела, чтобы он спешил. Мы спешили. Он этого и не делал, не торопился, а теперь я не понимаю, почему он, черт возьми, не торопится!

Он открывает для меня тяжелую входную дверь и пропускает вперед. Влетаю в клуб ураганом, умирая от необходимости согреться.

На голых ногах колючие мурашки, губы, наверное, посинели.

Антон забирает у меня бомбер вместе с моей собственной курткой и осматривается, бросая на холл и лестницу молчаливый взгляд. Пока он сдает вещи в гардероб, охранник на входе металлоискателем просвечивает мою сумку. Это немного злит, она такого размера, что даже ключи от дома для меня “перегруз”, не то, что какая-то запрещенка вроде газового баллончика.

Прогнав металлоискатель вверх и вниз по телу моего парня, охрана пропускает нас к лестнице.

Я начинаю волноваться, пока поднимаемся наверх, ведь мои друзья часто бывают настоящими задницами. Короче говоря, я волнуюсь и все еще подрагиваю от холода, когда заходим в отгороженную стеклянными стенами “випку”, смотрящую на танцпол внизу.

По красным кожаным диванам разбросан народ. Милана сидит на спинке дивана справа, а Дубцов, ее бывший, — на противоположном конце комнаты с какой-то кудрявой брюнеткой на коленях.

Охватываю взглядом присутствующих, пропуская через свои атомы музыкальные биты.

Антон останавливается рядом, положив ладонь в карман джинсов.

Глаза Миланы падают на наши соединенные в замок руки, потом она отворачивается, делая вид, что нас не существует.

Злюсь и взмахиваю рукой, упрямо объявляя:

— Всем привет! Это Антон…

Полина

— Привет… — летят в нас приветствия вместе с любопытными взглядами.