И тут же я понял, что нужно сделать! «Надо порезать себе руку и посмотреть, что будет. И все… Там и определюсь, как поступить дальше. Точно! Так и сделаю» – решил я.

Как назло, мужик оказался не курящим, а только жующим. Нарезав сало с такой любовью, как будто он лично был знаком с этой хаврюшей при ее жизни, дядька вслед за вареными яйцами достал наконец-то из пакета царицу вагонного ланча – жареную курицу, обернутую алюминиевой фольгой. Это прямо какой-то символ вагона дальнего следования, естественно, помимо вагонного «короля» – стеклянного стакана с подстаканником… У меня иногда создается впечатление, что без жареной цыпочки проводник не пропустит тебя в вагон, даже с билетом на руках. Все это кулинарное богатство мой сосед аккуратно разложил на казенном вафельном полотенце со штампом принадлежности и принялся решать философскую задачу: что все-таки раньше появилось, курица или яйцо…

Я даже не предполагал, что можно съесть небольшой продуктовый ларек всего за пару часов. Если б проводился чемпионат мира по такой дисциплине, то этот человек явно очутился бы в четвертьфинале.

Я вышел в тамбур и решил немного постоять там – хоть место сменить, а то мысли совсем одолели. Затем вернулся в свое купе. Начинало темнеть… Пассажиры потихоньку готовились ко сну. Вот и мой сосед, закончив трапезу и предварительно позвонив дочке, чтоб встречала, тоже улегся на бок спиной ко мне и тут же захрапел. Везет же человеку, всего-то и надо для полного счастья – кусок хлеба и кувшин крепкого эля.

Потихоньку взяв со стола ножик, я шмыгнул в тамбур, прихватив с собой бумажные салфетки. Дождавшись, когда последний курильщик потушит сигарету о консервную банку, полную сморщенных окурков, быстро нанес себе небольшой порез на левой ладони, причем в том же месте, что и в первый раз. Порез оказался достаточно глубоким… Не учел я, однако, что дяденька любит пользоваться острым ножом для нарезки сала, натертого чесноком… Весь вагон сейчас знает его предпочтения в кулинарии, о чем и говорят радостные лица пассажиров с бровями, сведенными домиком.

Зажав рану салфеткой и тщательно вымыв нож, я вернулся на свое место. Тогда, в Турции, ждал где-то час до полного исчезновения шрама… Значит, и здесь надо выдержать такое же время.

Интересно, когда мы увидимся со Светой, о чем будем говорить? А может, она уже и забыла меня совсем? И встречать не придет… Так, выполняет свои служебные обязанности на автомате, и не более. А может, я сейчас действительно нахожусь в параллельной реальности? Тогда совсем паршиво. Ладонь побаливала… Я точно не мог вспомнить, но, по-моему, так же, как при первом порезе в Турции. Скоро все будет ясно… Осталось немного ждать.

Под стук колес и легкое покачивание вагона над стрелками я стал вспоминать наше блуждание по лабиринту. В такое время плацкарт полностью погружается в темноту, лишь только изредка, заслышав вдалеке приближающийся непрерывный звук зуммера автоматического шлагбаума, ждешь света уличных фонарей. Да и они всего лишь на пару секунд освещают внутреннее пространство своими бегающими наперегонки лучами света, которые словно проверяют – как там у вас, внутри, дела? Все ли в порядке? А вагон приветствует их в ответ изменяющимся стуком колес и легким подпрыгиванием на очередной стрелке. Потом плацкарт опять погружается во мрак, ожидая очередной встречи со своими старинными приятелями. Поезд мерно покачивался, и я на секунду закрыл глаза…

Когда я очнулся, никакого плацкарта больше не было. Он оказался иллюзией, как я и предполагал. А реальность представляла собой все тот же бесконечный египетский лабиринт, из которого мы с Али, как я отчетливо помнил, с таким трудом выбирались.

Но, по всей видимости, я помнил всего лишь собственный сон или видение. Наверное, это лабиринт уже начал сводить меня с ума, и я на несколько мгновений впал в состояние смутного бреда, в котором мне пригрезилось все дальнейшее: наше с Али возвращение, больница, общежитие, звонок Свете, Эрмитаж и поездка в Москву.

На самом же деле, к моему глубокому огорчению, мы все это время не покидали мистического лабиринта. Мы только что взорвали эти злосчастные серверы и пытались вернуться назад. Но лабиринт не выпускал нас. Возвращение оказалось намного труднее, чем начало пути и даже сама наша секретная миссия. А я-то, наивный, радовался, что самое страшное и ответственное позади! С отчаянием я подумал, как же все запутанно и сложно в этих параллельных мирах. Но, чтобы вернуться наконец к нормальной жизни, надо идти дальше. Осталось только выбраться наружу. Желательно живыми.

Мрак начинал давить все сильнее и сильнее. Причем медленно и постепенно. Даже при вдохе я чувствовал тяжесть черной субстанции, которая обволакивала с головы до ног, и поэтому передвигаться становилось все труднее.

Добравшись до помещения, где находился череп с пустыми глазницами, мы решили передохнуть. Я уселся на каменной плите напротив обладателя черепа. Все-таки правду говорят, что если долго находиться в темноте, то зрение привыкает, и через какое-то время можно, хотя и смутно, видеть. Тишина стояла могильная…