Её плечи напряглись, а голова болела от стиснутых зубов. Она всё ждала тревожного шума, громкого голоса, какого-то сигнала, что их заметили, что бой переместился в их сторону, но Джинкс была права. Борьба дала им идеальное прикрытие. Чем больше шагов она делала, тем дальше раздавались голоса, и вскоре она завернула за угол и толкнула дверь в коридор для прислуги. Там тоже было пусто, поэтому она воспользовалась случаем и побежала, преодолевая узкое, тускло освещённое пространство за десяток длинных шагов.

Должно быть, она задержала дыхание почти на всём пути, потому что у Авроры закружилась голова, когда она вошла в богато украшенный зал, где были выставлены картины и скульптуры её Бурерождённых предков. По обе стороны комнаты стояли два золотых алтаря богини, но они были маленькими и больше походили на декоративный антиквариат по сравнению с чудовищно вычурными и дорогими предметами, которыми владели её предки. Аврора устремила взгляд на дальний алтарь, и от этого зрелища у неё в животе поднялась волна непонятных эмоций.

Она покинула дворец такой наивной. И хотя теперь она знала о мире гораздо больше, чем когда уезжала, её мысли о магии и богине были ещё более запутанными, чем когда-либо. Теперь она знала, что наивность мира не исчезает с возрастом, только готовность признать собственное незнание. Если её магия и открыла ей что-то, так это то, что мир был намного сложнее, чем кто-либо мог себе представить, и только по-настоящему наивные люди пытались притвориться, что понимают это.

— Это… кровавые небеса, Аврора. Насколько ты богата?

Аврора обернулась и увидела, что Джинкс не сводит глаз с раскрашенной золотой филигранью статуи своей матери. Статуя была такой же высокой, как и комната, достаточно высокой, чтобы протянутая рука матери возвышалась над их головами. Это была её мать, да, те же волосы цвета небесного пламени и высокий силуэт, но если бы её мать была достаточно здорова, чтобы идти рядом с ними, в сравнении со статуей она была бы карликом. Ни одно из этих изображений не было об истине, они были о власти.

— Ты забываешь, что всё это больше не принадлежит мне, — просто ответила Аврора и опустилась на колени перед алтарём богини.

— Разве сейчас подходящее время? — спросила Джинкс. — Каждому своё, конечно, но здесь мы не совсем вне опасности.

На алтаре была плоско-выпуклая рельефная резьба образа богини. Её руки были единственным полностью вылепленным элементом, и они вытянулись, держа чашу, предназначенную символизировать день, когда она излила бури на землю. Аврора положила ладонь на дно чаши и нажала на неё. Руки не сдвинулись с места, но когда она положила вторую руку в чашу и нажала сильнее, руки начали медленно опускаться, пока Аврора не услышала щелчок. Затем Аврора толкнула чашу вперёд, и рельефная резьба богини скользнула назад в стену достаточно далеко, чтобы можно было проползти мимо.

Джинкс тихо присвистнула.

— Вы, члены королевской семьи, слишком богаты. Но должна признаться, я поклонница всех тайных ходов. Это гораздо интереснее, чем… это.

Джинкс неопределённо махнула рукой в сторону дорогих статуй и картин.

Не ответив, Аврора проползла мимо богини, а затем стала ждать в тёмном туннеле, пока Джинкс сделает то же самое. Дождавшись её внутри, Аврора толкнула богиню, возвращая её обратно на своё законное место, и услышала тяжёлый лязг, когда потайная дверь закрылась за ними. В темноте она положила руку на спинку алтаря и вознесла что-то вроде молитвы, но не обязательно богине, а просто для себя.

Будь в безопасности. Пожалуйста, пожалуйста, будь в безопасности.

Джинкс извлекла вечный уголёк из сумки на бедре, и слабое свечение замерцало на каменных стенах.

— У тебя, наверное, было самое удивительное детство, — прошептала Джинкс, ожидая, что Аврора возглавит шествие по проходу.

После нескольких футов ползком они смогли встать прямо, и Аврора честно ответила:

— У меня вообще не было детства.

Несколько шагов они прошли, молча, но Джинкс была не из тех, кто бросает всё на произвол судьбы.

— Кто Нова для тебя?

Аврора вздохнула.

— Подруга. Единственная, что у меня когда-либо была.

— Принцесса с одним другом? Это не то, как я себе это представляла.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты ведь знаешь, что большинство маленьких девочек мечтают о такой жизни, как твоя, не так ли? В том числе и я мечтала, когда-то давно.

Аврора издала нечто среднее между смехом и всхлипом.

— Тогда, наверное, у нас есть что-то общее, потому что я мечтала о такой жизни, как твоя. Не пойми меня превратно, я знаю, как мне повезло вырасти в таком месте, где есть еда, где можно спокойно спать, где есть мать, которая защитит меня любой ценой. Но… были и издержки. Мой брат, первый наследник, умер, когда я была ещё ребёнком. И когда мы поняли, что магия не приходит ко мне, по крайней мере, так, как мы ожидали, мне пришлось изолировать себя всеми способами. Каждое слово приходилось снова и снова прокручивать в голове, прежде чем оно слетало с моих губ, чтобы не выдать меня. Я была нервным, эмоциональным ребёнком, особенно после смерти моего брата, и мне нельзя было никому доверить хранить свою тайну. Так что вместо этого мне нужно было сохранить саму себя. Вдали от мира, от других людей, включая моего единственного друга.