Пускай.

— Продолжительность жизни биологического тела может быть увеличена с помощью ряда технологий. В то же время продолжительность существования отдельной личности вне привязки к биологическому телу ограничена исключительно представлениями данной личности и её желанием.

— Душа бессмертна, — согласился Верховный. — И когда тело уходит, душа остается.

— Наличие души не было доказано. Личность представляет собой результат взаимодействия разума конкретного индивидуума и условий среды и формируется в процессе данного взаимодействия, изменяясь под влиянием внешних и внутренних факторов, именуемых часто опытом.

Верховный промолчал.

Идти далеко.

Сперва до конца тоннеля… в городе суета. И сейчас ему кажется, что стоило бы вернуться, вызвать кого… пусть бы подали паланкин. И на паланкине Верховный добрался бы до нужного дома.

А теперь?

Как знать, что происходит в городе? И не началась ли паника? А следом и бунты? Не случится ли так, что Верховный, выбравшись из укрытия, окажется втянут в водоворот человеческих страстей? И хватит ли у него сил из этого водоворота выбраться?

— Возможность переноса разума на носители небиологического типа с имитацией естественной структуры открыли человечеству путь к фактическому бессмертию.

— Люди всегда хотели уподобиться богам, — разговор не требовал многих сил, но хотя бы отвлекал от тревожных мыслей.

— Это естественный этап прогресса. И переход от биологической к биотехнической эволюции с последующим развитием именно технической стороны.

Кажется, отвлечься хотел не только Верховный. Иначе к чему столь отстраненные размышления?

— Уже недолго… куда они подевались?

— Кто?

— Древние. Те, кто был до нас?

Молчание.

— Остались их строения. Некоторые. И у нас, и там, на землях проклятых магов. И сколь знаю, по всему миру. Если ты еще с тех времен, то должен знать… куда они подевались?

— Биологический носитель личности имеет ряд существенных недостатков. Он стареет. Он подвержен многим поломкам, которые в конечном итоге ведут к регрессии системы и разума. Он зависим от еды и питья, и многого иного…

Это было ответом?

Или все же не было.

— Однако у него есть существенное преимущество.

— Какое?

— Когда количество ошибок в биологическом теле достигает предела, носитель погибает естественным путем. Но лишь он, а не вся система.

— Люди смертны. Но душа…

— В бессмертии есть свой подвох, — отозвалась Маска и в словах её почувствовалась печаль. — Поверь.

Верховный поверил.

Почему бы и нет?

И обычная жизнь сложная штука. Что уж говорить о вечной жизни?

Глава 30

Ирграм

К реке он подходил осторожно. Будь его воля, Ирграм и вовсе не сунулся бы на тот берег, но… люди вознамерились перебраться, да и самого его тянуло туда. Зов, едва слышный поначалу, с каждым днем становился все более явным. Нет, Ирграм не слышал в голове навязчивого шепота, как случалось с безумцами, просто теперь ему хотелось идти.

Дальше.

Вглубь кольца, что бы в нем ни скрывалось.

Но он держался. Как и сейчас. Устроившись на берегу, Ирграм наблюдал за магами, которые о чем-то совещались. Потом Ульграх повернулся к мешекской твари и спросил.

— Твой зверь может пронести на тот берег веревку?

— Да.

— А тебя с веревкой?

— Я её одну не отпущу! — возмутился барон. — Там может быть опасно.

— Может, — Ульграх спорить не стал. — Но вариантов на самом деле немного. Мы можем пересечь реку по дну, однако там, помнится, были ямины и не знаю, сколь глубокие.

— Я умею плавать.

— Все умеют плавать, но… то, что мы выжгли часть реки, не значит, что мы уничтожили все живое в ней. Здешние рыбы, помнится, имели весьма серьезные зубы. И от еды они не откажутся, поэтому разумнее пересечь реку над водой…

— Я пойду, — мрачно заявил барон. — Я, может, не самый легкий, но вынесет. Да?

Девчонка кивнула и, дернув зверя за ухо, что-то ему сказала.

— Я пронесу веревку и привяжу её. А потом назад?

— Зверя отправишь, — маги решили не спорить.

Только Ульграх тихо заметил:

— На назад веревки может и не хватить.

— Я с ним, — Дикарь, до того стоявший тихо, отряхнулся. — Пойдем быстро. Тонуть не должен, буду придерживаться вон… за него. А если что, то сожрать меня непросто.