— Пограничье?

— Именно, девонька моя. В нем даже думать сложно, поэтому ты и не сообразила.

Миара насупилась.

Но молча подала сверток, причем до того, как Карраго попросил.

— Вот, постепенно работа разума налаживается…

— А я? — уточнил Миха. — Или вот он…

— Вы оба — измененные. А одно из первых изменений, с которых, собственно, во многом процесс и начинается, это своего рода защита… разума. Она не слишком совершенна, но вспомни, ты ведь больше не считаешь меня другом?

Карраго осклабился.

А Миха вздохнул. Вот ведь… нет, поделиться чем-нибудь этаким не тянет, да и парнем славным он не кажется, но и раздражения не вызывает.

В котел полетели какие-то лепестки.

Листочки.

— Изменение — процесс долгий и дорогой. Как правило работать начинают с объектами, которые предназначены служить кому-то. А если так, то зачем этому кому-то тот же наемник или телохранитель с открытым разумом?

Звучало донельзя логично.

— Три капли настойки болиголова…

— В исходном рецепте его нет!

— Несомненно. Но поверь, он тут нужен, как и вытяжка из мозга пустынной ящерицы.

— Она же…

Маги перешли на шепот, что-то обсуждая, несомненно важное. Причем Карраго даже слушал, кивал и лишь потом возражал. Но тихо. Нет, расслышать можно было бы.

Застряли.

В этом вся правда.

Бросить? Миха не позволит. Мальчишку. И девочку, которая вон даже клубочком свернулась, прижалась к Джеру. Мага тоже… пусть не друг, но это свинство, бросать беспомощных людей.

— Что вы собираетесь делать? — Миха понял, что вот он лично понятия не имеет, что делать.

Был бы кто-то… овеществленный, вроде вчерашних мертвецов, тогда понятно. Убил, одолел или еще чего, и ты молодец. А тут как?

Лежат.

Спят.

Сказка, мать его…

— Для начало попробую сварить одно зелье… его используют, чтобы пробудить от наведенного сна.

— А…

— А его в свою очередь используют, к примеру, на раненых. Во сне многие раны заживают быстрее. Да и менее мучительно. Впрочем… вариантов множество, но зелье хорошее.

— А если не получится?

— Что ж… — Карраго разом посерьезнел. — Тогда признаем, что столкнулись с неразрешимой проблемой. Впрочем… будет еще один вариант.

И как-то так на Миару поглядел, что та с лица спала.

— Нет, — она покачала головой. — Я скорее их добью, чем…

— Тогда будем надеяться, что зелье выйдет. Нам нужен огонь.

Костер горел на краю обрыва. Зелье кипело, источая на редкость отвратительные ароматы. Миара иногда помешивала его тонкой палочкой, которую вытаскивала, и тогда за нею тянулись темные густые нити. Она же подносила палочку к носу и принюхивалась.

Миха маялся чувством собственной бесполезности.

Он занял место на краю, чтобы видеть и магов, и спящих детей, и заодно уж лес, который манил близостью и понятностью. Но в лес ушел Тень, сказав, что надо осмотреться. А бросать их тут одних — не дело.

Вот Миха и сидел.

Маялся.

Ждал чего-то.

И заодно прислушивался. Не он, Дикарь, который очнулся-таки и был явно недоволен происходящим. Точнее даже тем, что ничего-то толком не происходило. Он слушал лес, отмечая, что лес этот мертв.

Ни птиц.

Ни зверья мелкого.

Разве что нежить, которую Дикарь тоже чуял, но как-то не воспринимал, что ли.

— Почти уже, — сказала Миара, опуская палку. — Кровь нужна.

— Вот ты и дай, — Карраго устроился на земле. Стянул камзол свой, рубашку и лежал, подставив тощее какое-то бледное тело солнцу. Он и руки за голову закинул, и в целом вид имел весьма расслабленный.

— Отчего же я?

— Это твой брат в конце концов…

— Остальные мне не братья… — Миара прищурилась и появилось чувство, что она едва сдерживается, чтобы не ткнуть в Карраго этой вот палкой. — Между прочим, чем сильнее кровь, тем больше шансов, что зелье сработает.

— Вот именно, девонька, вот именно…

Карраго лениво потянулся.

— Но…

— Он болен, — Миха почесал нос и чихнул-таки.

— Что? Он? — Миара удивилась. А вот Карраго — нисколько.

— Правда, не знаю чем…

— Старостью, мой дорогой друг. Всего-навсего старостью. И великие не властны над временем.

На великого в данный момент Карраго совершенно не походил. Пафоса недоставало.

— Да быть того… вчера… он ведь пробил барьер! И там, в замке…

Карраго приоткрыл левый глаз. И хмыкнул.