Пожалуй, это было хорошей новостью.

И Верховный повернулся к людям.

— Встаньте! — велел он, и снова толпа подчинилась, пусть и не сразу. — Мы идем в храм…

Пение оборвалось, впрочем, вскоре его продолжили.

А Верховный, повернувшись спиной к толпе, спокойно зашагал. Путь к храму неблизок, благо, нынешнее его тело выдержит. И это хорошо… очень хорошо…

Главное, чтобы Владыка копий не стал дурить.

— Ты им веришь? — заговорил гигант, вставая рядом.

Женщина все одно шла немного впереди. Дай ей волю, она бы и Верховного обогнала. Впрочем, пускай… Верховный еще подумает, что с ней делать.

После.

Когда окажется, наконец, дома и у него появится время думать о всякого рода пустяках.

— Они могут собраться и ударить. Убить… — гигант сжимал кулаки. — Людей у нас немного, таких, которые смогут воевать.

И хорошо.

— Тогда, — ответил Верховный, — нужно сделать так, чтобы смуты не было.

Владыка Копий успел.

Или не он?

Главное, что у храма их ждали.

Сияли золотом доспехи. И перья белых цапель поднимались над узорчатым шлемом того, кто восседал верхом на вороном жеребце. Конь волновался, но рука всадника крепко держала узду.

Слева и справа от него расправили крылья когорты воинов. И в руке каждый держал копье, а над ним поднимался золотой флажок с символом Императорского дома. За воином на жеребце выстроились еще четверо, тоже верховых и в облачении столь же великолепном.

А вот людей Владыка копий привел не так и много. Нет, выглядело все внушительно, но это иллюзия. Воинов наберется сотни две от силы. Верховный подавил вздох.

За этой четверкой стояли пешие стражники. И уже за ними виднелся знакомый паланкин. На сей раз драгоценные ткани были собраны и привязаны так, чтобы та, которая сидит внутри паланкина, была видна всякому.

Золотая маска.

Золотые одежды.

Правда, теперь это золото казалось… ненастоящим?

— Память о ладеме? — мысленно поинтересовался Верховный. — Эта любовь к золоту?

— Люди тяготеют к символам. И полагаю да, имеет место яркий пример деградации значений до нулевых.

Верховный остановился, не дойдя трех десятков шагов. И руку вытянул, останавливая толпу, которая, кажется, за время пути лишь разрослась.

Сам же сделал шаг.

Воины опустили щиты на землю, слаженно и так, что они издали громкий резкий звук. Копья ударили о боковую часть щитов. И грохот наполнил площадь пред храмом.

Верховный сделал еще шаг.

И ближе.

За ним следовала женщина в золоте. И гигант, который явно не верил Владыке копий да и никому из тех, кто преградил путь.

Меж тем всадник легким движением поводьев заставил коня преклонить колени и спешился. Шаг навстречу. Другой. И вот уже они стоят друг напротив друга.

— Ты переменился, — в голосе Владыки копий нет упрека, разве что некоторое удивление. — Мне говорили, но признаюсь, что не слишком верил. Думал, слухи…

— Слухам и вправду не стоит верить. Но я да, переменился. Так уж вышло.

— Боги все-таки снизошли до людей? Чернь болтает…

— Что произошло?

— Что произошло… а и вправду… ничего-то особенного. Верховный жрец исчез, когда он нужен. Совет распался, ибо те, кто в нем, уподобились крысам, что бегут из города, почуяв близость огня.

— Многие ушли?

— Немногие остались… увели с собой войска. В городе начались беспорядки. Сгорело несколько имений, еще больше — разграблены, а сил подавить мятеж нет, потому как вдруг оказалось, что кровь и род важнее клятв, принесенных трону.

Это Владыка произнес с горечью.

— Что ж, — Верховный оглянулся на людей. — Вот те, кто готов служить…

— Отребье.

— Пускай, но выбора нет. Да и занять их надо.

— Они еще хуже крыс, стоит повернуться спиной и…

— Выбора у нас нет, — Верховный глядел прямо, и золото его отражения сливалось с золотом доспеха. — Или мы займем этих людей, дав им надежду, или город погибнет раньше, чем разверзнуться небеса. А потому… пропусти.

Владыка копий медлил.

Думал.

Решал.

И не был способен принять решение.

Но все же вздохнул и отступил. Он поднял руку, и толпа на это движение отозвалась слаженным ревом. А следом, перекрывая его, загрохотали щиты.

— Тише! — Верховный повернулся к людям. — В час испытаний как никогда мы должны быть едины…

Слова сами возникали в голове его. Это были хорошие слова, довольно пышные, но порой людям и пафос нужен. А главное, что пока он говорил, рабы, державшие на плечах своих паланкин, двинулись.