Но магический дар выходит за её пределы. А значит, что бы ни случилось, клятву это не нарушит.

— Будет… несомненно будет… какое-то время точно, — Карраго встряхнул руки. — А теперь постарайтесь все заткнуться и не мешать. Миара, душа моя ужасная, я буду счастлив, если ты сочтешь возможным…

— Ты стал болтливей прежнего, — проворчала Миара, вытирая руки. — Что делать?

— Взгляни… дар развивается стремительно. Пока мы говорили, он прибавил на процент.

— Разве это много? — Дикарь не удержался от вопроса, и Винченцо отступил, присел рядом и пояснил:

— Зависит от плотности оболочки и изначального объема источника. При его мощности один процент за… пару минут — это очень много.

— И что делать?

— Вариантов несколько, — Карраго перехватил пальцы Миары и заставил её положить ладонь на лоб. — Держи. И не спеши… давай малый контур на минимуме энергии. Нам сейчас стихийный всплеск не нужен.

— Вариантов всего два, — тихо заговорил Винченцо, поскольку Карраго снова повернулся к Миаре, склонился, что-то ей втолковывая. — Первый — оставить все, как есть, понадеявшись на естественный процесс. В этом случае дар будет развиваться, оболочка истончаться и в итоге сам дар её и проломит. Как птенец, который вылупляется из яйца.

Руки Миары переместились.

А к мальчишке подошла Ица, которая уселась прямо на против. Ноги скрестила, ладони положила на колени, полностью копирую его позу.

— Это хорошо?

— Хорошо, — согласился Винченцо. — Естественные процессы всегда легче переносятся. Однако…

— Скорлупа может оказаться слишком толстой?

— Именно. Дар будет распирать её изнутри, но если сила не сумеет найти выхода… слабый дар просто бы регрессировал. А вот с сильным хуже.

— Он его уничтожит.

— Да.

Дикарь молчал, пусть недолго.

— А Карраго что сделает?

— Второй вариант. Он постарается ослабить оболочку. В идеале было бы вовсе вскрыть её, но здесь тоже не все так просто.

— Когда оно было, чтобы просто.

И это верно.

— Оболочка защищает дар, позволяя ему сформироваться, оберегая от внешних воздействий. И вскрытие до срока может привести к тому, что маг просто утратит способность дар контролировать.

— Короче, хрен редьки не слаще.

— Что?

— Хрен. Растение такое. Горькое. И редька — тоже.

— Понятно, — согласился Винченцо. — Будь здесь кто другой, я бы рекомендовал подождать. Но… сила прибывает.

— Еще на пять процентов, — Миара была сосредоточена. — И возможен взрывной рост, тогда…

— Щит я поставлю. Ица, иди сюда.

Она покачала головой и указала на мальчишку.

— Он. Я. Муж. Вместе.

— Не глупи, — Винченцо почти без усилий перешел на её язык. — Ему не станет легче, если он сожжет тебя.

Она снова покачала головой и удостоила Винченцо снисходительного:

— Его сила — моя сила. Не навредит.

С этим Винченцо мог бы поспорить.

— Пусть сидит, — Карраго встал на сторону девочки. — Не знаю, что и как она делает, но сила явно стабилизируется в её присутствии. Обрати внимание на контуры третьего порядка… завихрения почти отсутствуют, а на первичных поток и вовсе ровный, почти зрелый.

Наемников уговаривать не пришлось. Разве что Тень благоразумно вещи собрал и перенес за щит, не слишком, кажется, верил в способности Карраго контролировать процесс.

— Еще рост…

— Спокойно.

— Я спокойна! — рявкнула Миара так, что Винченцо подпрыгнул. — Я совершенно спокойна…

— Вот-вот. Повторяй это почаще. Глядишь, и верить начнешь… так, готовься, будем вскрывать.

— Еще рано!

— Готовься.

— Но…

На пальцах Карраго возникло бледно-лиловое пламя, которое кутало голову Джера короной. Интересная структура, энергия явно есть, но поле разреженное. И в норме оно должно бы рассеяться.

— Левая верхняя четверть…

— Лови! Перехватывай поток.

— Как…

— Как-нибудь!

Винченцо случалось видеть, как раскалывается оболочка, выпуская силу новоявленного мага. И как сила эта, обретя свободу, завязывается вихревыми потоками, образует сложную сеть, которая вновь же рассыпается и восстанавливается, словно пробуя себя же, осознавая.

Нет, концепция осознанной силы, конечно, ерунда, глупость, но…

Нынешняя поднялась полупрозрачным столпом. Кажется, видел его не только Винченцо.

— А это что за хрень… — начал было Красавчик, но был остановлен мудрым отеческим подзатыльником. И верно, порой лучше молчать.