— Кто? Разве не такие, как ты, должны искать людей, что пробивают барьер и притаскивают в миры обитателей межмирового океана? А зачем… Почти всё в этом мире делается по трём причинам, Странник. Любовь, власть и деньги. Я бросил вызов нашему ахралу и должен был победить. Он слишком увлёкся личной властью и забыл, для чего мы его избрали. Следующий цикл бодрости должен был стать для него последним. Но я оказался здесь. Могу поспорить, старый выродок всё ещё стоит во главе общины, — теперь в тоне его голоса прорезается злость. Отчётливая и хорошо заметная.

Сам я чувствую, как мозг постепенно начинает плавиться. Ахрал? Община? Выборы? У них там что, полноценная цивилизация? Почему никто даже не намекал на такую возможность?

Стоп. Он же сейчас прямо указал на возможную связь этого их ахрала и людей на Ардоне. Логическая линия очень проста — он угрожал власти лидера и тот воспользовался удобной возможностью избавиться от конкурента.

— Хочешь сказать, ваш ахрал работал с кем-то на Ардоне? И они помогли сохранить власть? Как у вас там вообще всё устроено? Где вы живёте? Почему не пытаетесь наладить контакт с людьми? — высыпаю на него сразу груду вопросов и слышу тяжелый вздох пустотника.

— О, мы пытались, Странник. Как ты думаешь, откуда появились подобные тебе? Как вы обрекли силу? Из-за чего защитные барьеры ослабли настолько, что в ваши миры проваливается всё больше дикарей или изменённых? — он сам озвучивает мне пачку встречных вопросов, а потом внезапно хрипит.

— Было приятно поболтать с разумным существом. Но я хочу вернуться домой. А ещё чувствую частицу межмирового океана, что внутри тебя. И дикую жажду её поглотить. Извини, но сегодня тебе придётся умереть, Странник, — последние слова звучат не слишком разборчиво, их он произносит странным свистящим шёпотом. Я же сразу отступаю назад, держа проём под прицелом револьвера.

Проходит секунда. Вторая. Ещё несколько. Где он? Почему не атакует? Или затаился и ждёт, пока я сам сунусь внутрь?

Оглядываюсь на Вэнра. Форинг всё там же, на своей позиции. Если пустотник каким-то чудом может свободно перемещаться по этой части седьмого яруса и зайдёт нам в спину, поэт это заметит. Должен по крайней мере.

Прислушиваюсь. Улавливаю лёгкий шорох — как будто кто-то трёт ладонями о камень. Вероятно, это звук перемещения пустотника. Вот только определить насколько далеко он от меня находится, крайне сложно.

Может всё-таки рискнуть и бросить гранату? Потенциальный взрыв метана, само собой немного пугает. Но с другой стороны, мы много раз пускали в ход огнестрел. Будь на каком-то из ярусов высокая концентрация газа, он бы уже давно сдетонировал.

Внутренний рационалист напоминает, что именно здесь, на самой большой глубине, стрелять пока не приходилось. Поморщившись, пытаюсь отогнать эту мысль в сторону и убрав кинжал в ножны, тянусь левой рукой к гранате. А в следующий момент мне становится не до того.

Громадная змеиная голову с бирюзовыми глазами, которая высовывается из-за угла, это уже повод для переключения внимания. А если она ещё и выпускает поток яркого белого пламени, который несётся прямо на тебя, то в все мысли сразу же исчезают, уступая место всего одному вопросу — как выжить?

Машинально жму на спусковой крючок, отправляя пулю в сторону пустотника. Одновременно с этим использую навык управления воздухом. Единственное, что на мой взгляд может помочь.

Тело охватывает жжение, а голова разваливается на части. Но у меня получается — ревущий огонь останавливается в полуметре, остановленный стеной плотно спрессованного воздуха.

Впрочем, температура всё равно молниеносно вырастает — огонь накаляет сам воздух, который раскалённым облаком обтекает меня со всех сторон. Печёт так, что кажется кожа сейчас вздуется волдырями, а потом просто отойдёт от плоти.

Сейчас бы пригнать порцию свежей прохлады из туннеля сзади, но у меня не хватает силы. Голова и так рассыпается на части — всё, что получается, это удерживать преграду.

Наконец поток пламени иссякает и я сразу же «отпускаю» защиту. В следующую же секунду, направляю поток воздуха вперёд, избавляясь от ощущения, что меня запекают заживо.

Глаза почти ничего не видят — недавний жар не лучшим образом сказался на зрении. Но я всё равно спускаю курок. Потом ещё раз. Расходую все пять оставшихся в барабане патронов — от мысли, что сейчас придётся пережить ещё одну огненную атаку, сознание бьётся в настоящей панической истерике.

Когда при следующем нажатии на спусковой крючок, револьвер сухо щёлкает, тянусь к гранате. Раз пустотник не подорвал всё вокруг, используя пламя, значит метана здесь всё-таки нет. По крайне мере в высокой концентрации.