Пожалуй, стоит послать вперёд Чарли, — подумал я.

И будто услышав мои мысли, наш енот обогнал нас и длинными скачками скрылся за кустарником.

По мере приближения кровью пахло всё сильнее. А вот запах ящера наоборот, становился слабее.

— Нет здесь уже ящера, — сообщил я, — а вот жертва, кажется, здесь.

Эд кивнул, и мы прибавили хода.

Словно в подтверждение, из-за кустов, с какой-то тропы, донеслось глухое рычание Чарли. Не как в случае опасности, а какое-то другое…

За кустом лежало тело. Ещё на подходах мы с Майей поняли, что это именно труп. Пахло кровью и дерьмом, а ещё страхом. Бедолага видел свою смерть и успел обделаться.

То, что это дело… лап, когтей и зубов ящера, сомневаться не приходилось. Труп лежал на спине, грудная клетка была разорвана одним ударом когтистой лапы, сверху донизу, а лицо зверь будто одним мощным укусом ободрал — мягкие ткани были содраны, нижняя челюсть раздроблена, на лбу следы зубов.

А ещё на нём не было одного ботинка.

— Клим, нашли того рыбака, — заговорил Эд в рацию. — Его ящер загрыз. Не съел, а походя убил. Судя по следам, ящер бежал, наткнулся на рыбака, растерзал его и побежал дальше… Куда? Ох ты ж блять! В деревню он побежал! По нашим же следам!

Точно, с носилками мы шли в стороне от той тропинки, на которую нас вывел деревенский пацан. А в поисках трупа вернулись аккурат на неё. Теперь и я узнал место.

— Когда? — Эд провёл пальцами по рваной ране убитого, потёр пальцы между собой, присмотрелся к чему-то на том, что осталось от лица. — Минут двадцать, может полчаса.

Тут же заработала общая частота.

— Всем внимание! Ящер-бегун направился в деревню. Возможно, имеет зачаточный разум. Возможно, очень злой, мы его прайд перебили. Приоритет — защита гражданских! Деревенских предупрежу!

Мы трое бегом вернулись к остальным.

— Оставь стажёров, почему я? — возмущался Петров, тот, что со сломанной рукой.

— Потому что гладиолус! — поставил точку в споре Валера Воробьёв. — Все, кроме раненых, бегом в деревню!

Голод… Давно голод! И холод. Чужие запахи. Чужие убить самка. Глупая, не ждать другие.

Двуногий ящер высунул голову из травы, чтобы встретиться взглядом с чужаком. Тот не боялся, и это было странно и непривычно. Пришелец поднял свою палку, и та оглушительно громыхнула, чиркнув по чешуе чем-то горячим. Грохот его не испугал, два самца при драке за самку тоже старались сперва оглушить соперника громким рёвом. Но вот щелчок по чешуе вышел болезненным, и ящер на всякий случай пригнулся к земле.

Чужие очень шумные, их хорошо слышно. На секунду тень сомнения закралась в крохотный, едва зародившийся, разум вожака прайда, но он вспомнил, что погибшая самка уже много раз лезла вперёд других. Глупая. Остальные умнее, и сделают всё как надо, напав по сигналу со всех сторон.

Но тут его ждало разочарование. Ещё две дурные самки, те, с кем чаще других проводила время только что убитая, рванули, не дожидаясь общего сигнала к атаке. Вожак успел пообещать им наказание за непослушание, а потом произошло то, что произошло. Удар сердца — и с нападавшими было покончено.

Первым порывом вожака было кинуться и разметать наглецов, посмевших посягнуть на его самок. Но он подавил в себе этот импульс. Чужаки — это не другой самец, с которым вожак схлестнулся бы, не задумываясь. Это — другое. Столкнувшись с тем, с чем ранее не сталкивался, ящер стал вдруг очень осторожным. Самок можно отбить у других самцов, а если убьют его самого? Кто тогда будет покрывать самок?

Но и оставить врагов хозяйничать на своей территории могучий ящер не мог. Рыкнув на оставшихся, очень беспокойных, самочек, он погрузился в размышления.

Чужие другие. Не бояться. Не бежать. Добыча не есть.

Чужие пришли убивать!

Убить чужие — правильно!

Чужие сильные… Чужие много…

Убить мало чужие, показать другие вожаки! Собрать Большая Стая! Стать Большой Вожак!

Преисполнившись собственной важности, ящер отдал приказ к атаке. Сам он принимать участие в ней не стал. Ведь если убьют — кто тогда станет Большим Вожаком?