– Я сейчас думаю, нравится ли мне твой. Не знаю. Пожалуй, я из тех, кто предпочитает привычное.

– Потому то я и не хочу, чтобы он хоть в чем-нибудь меня изменил.

Снова молчание.

– Фред!
– снова окликнула она.

– Я здесь.

– Ты говорил с ним об этом?

– Заговорил он сам. Сказал, что ты тревожишься.

– А по-твоему, разве это не важно?

– Пожалуй, важно. Он сказал мне, что технически все будет сделано наилучшим образом - у нас будут правильные черты лица и безупречная кожа.

– Мне не это нужно, мне нужно мое собственное лицо, с неправильными чертами! Голос не так важен, но мое лицо пусть мне вернут!

– Ты многого хочешь. Не достаточно ли он уже для нас сделал?

– Для меня - все равно что ничего, если он не вернет мне моего лица!.. Я веду себя глупо, да?

– М-м-м... Видишь ли...

– Я не хочу быть красивой, потому что знаю - этого не хочешь ты.

– Кто тебе сказал?
– изумленно спросил он.

– Ты думаешь, что я, прожив с тобой два года, этого не поняла? Если бы тебе нужна была жена-красавица, ты бы на красавице и женился. Но ты выбрал меня - хотел быть красивее жены. Я знаю, что для тебя это важно - не пытайся отрицать.

– Ты хорошо себя чувствуешь, Маргарет? Ты говоришь как-то возбужденно.

– Нет, очень логично. Будь я уродкой или красавицей, ты бы меня ненавидел. Если бы я была уродкой, люди бы жалели тебя, и ты бы этого не мог вынести, если бы я была красавицей, тебя, возможно рядом со мной перестали замечать. Я же просто некрасивая - как раз настолько, чтобы все удивлялись, как это ты смог жениться на такой заурядной женщине. Я будто специально создана для того, чтобы служить тебе фоном.

Он ответил не сразу:

– Мне и в голову не приходило, что ты обо мне такое думаешь. Очень глупо, Маргарет. Я женился на тебе, потому что тебя любил.

– Может быть. Но почему ты любил меня?

– Не будем в это углубляться, - примирительно сказал он.
– Скажу одно, Маргарет: ты говоришь ерунду. Мне все равно, уродка ты или красавица... нет, если сказать правду, то не все равно, но внешность - это не самое главное. На мои чувства к тебе оно почти не влияет. Я люблю тебя за твой характер, за твою личность - остальное для меня второстепенно.

– Фред, не надо меня обманывать. Я хочу быть такой же, как прежде, потому что знаю: именно такой я тебе нужна. Неужели нет никакого способа объяснить доктору, как мы выглядели раньше? У тебя хороший глаз - вернее был. Может, ты ему как-нибудь нас опишешь?..

– Маргарет, будь разумной, ты же прекрасно знаешь, что по словесному описанию нельзя судить ни о чем, - голос его звучал почти умоляюще - И хватит об этом, ладно? Я вовсе не против того, чтобы лицо у тебя было правильное, как с картинки анатомического атласа, и...

– Вот именно, с картинки!
– взволнованно перебила она его.
– Фред, помнишь стереоснимок, который мы сделали перед самым отлетом с Марса?

– Но корабль разбит, дорогая, от него почти ничего не осталось.

– Раз они смогли подобрать нас живыми, значит, какие-то части остались неповрежденными. Может, снимок уцелел!

– Маргарет, ты требуешь невозможного. Мы не знаем, где сейчас наш корабль. Группа, в которую входит врач, проводит разведывательную экспедицию. Обломки нашего корабля остались далеко позади. Возвращаться ради того, чтобы их найти, никто не станет.

– Но ведь только так... только так можно... Другого способа нет!

– Силы покинули ее. Будь у нее глаза, она бы заплакала, но сейчас плакала только ее душа.

Должно быть, его унесли, потому что никто не откликнулся на ее рыдания. А потом она вдруг почувствовала, что плакать не из-за чего. Более того, на душе у нее стало легко и весело, и неожиданно пронзила мысль: "Врач дал мне какого-то лекарства - он не хочет, чтобы я плакала. Хорошо, не буду. Буду думать только о приятном, буду радоваться..."

Вместо этого она заснула крепким, без сновидений сном.

Проснувшись, она вспомнила о разговоре с Фредом, и ее охватило отчаяние. "Придется рассказать все врачу, - подумала она.
– Может, он что-нибудь придумает. Да, я требую слишком многого, но без этого, но без этого все, что он для меня сделал и делает, потеряет всякую ценность. Лучше умереть, чем стать не такой, какой я была!"

Но оказалось, что необходимости говорить с врачом нет, - он уже все знал от Фреда.

"Значит, и Фред признает, что это важно, - подумала она.
– Больше он не сможет этого отрицать".