— Сажа осталась…Вот тут… Еще капелька…

Третье пятнышко я оттирал, уже не глядя на него — я смотрел в огромные серые глаза.

Как-то так получилось, что они стали ещё больше, ещё, закрыли всё поле зрения. А потом смотреть стало неважно. Вкус горячих губ, ещё хранящих остатки тонкого аромата лесного родника. Запах девичьей кожи и волос… Алёна целовалась истово, исступлённо, яростно. Это было похоже на молитву — молитву фанатика. Она даже немного пугала меня такой своей страстью, пару раз мы чувствительно ударились зубами, так, что я даже почувствовал мимолётный привкус крови, смешавшийся со вкусом моей дорогой священницы. Руки, ставшие зрячими, вполне заменяли собой глаза, они заглядывали везде, осматривая такую нежную и неистовую девушку со всех сторон. А если что-то мешало их взгляду, то эта досадная помеха отправлялась в недолгий полёт на каменистую землю, к обоюдному удовлетворению.

— А знаете, почему не стоит делать ЭТОГО на Красной Площади?

Убью скотину! И не посмотрю, кто это вылез. Головой думать надо, когда шуточки можно шутить, а когда нужно свалить в туман! Тем более — в такой момент! Я вскочил в боевую стойку, подхватив глефу — и немного опешил. Передо мной стоял весьма странный персонаж. Точнее сказать, странный для этого места. Дома я ему не очень бы удивился. Дядька габаритами чуть меньше меня, в камуфляже (если не ошибаюсь, это так называемая «горка»), бронежилете, разгрузке, на поясе висит немного странно выглядящая каска, а в руках — что-то, похожее на пулемёт Калашникова, побывавший в руках фаната Круза. С пристёгнутой патронной коробкой, ещё три навьючены на этого бойца. Расстояние до хама — метров семь. Стоит, слегка расставив ноги в берцах, ухмыляется самоуверенно. Ну ещё бы, с его точки зрения ситуация беспроигрышная.

Щаз, с четырьмя «з». Пулемёт держит стволом влево от продольной оси, градусов под сорок пять-пятьдесят, опустив ствол вниз так, что точка прицеливания примерно в метре перед нашими ногами. Думает, наверное, что ситуация в его руках. Ускориться, рывок перекатом вправо (для него — налево), ещё и глефу отбросить в другую сторону, отвлечь внимание. Если даже успеет нажать на спуск и начнёт стрелять — меня там, куда целится, давно уже не будет, отдача станет разворачивать оружие «не туда», придётся поворачиваться всем корпусом, а он и так стоит вполоборота, короче, с учётом моей скорости — без шансов. После переката вправо — резкий рывок ему за спину, ударом по нервным узлам «отсушить» руки от локтя, связать ремнём от его же пулемёта, просунув оружие между спиной и локтями. Он, по идее, вообще никак не должен успеть среагировать.

Но — вдруг успеет? А у меня за спиной — Алёнушка. И если попасть в меня для него не проще, чем до Луны доплюнуть, то её может и зацепить. И даже будь на девушке её брига — для пулемётной пули с такого расстояния это абсолютно без разницы. Ладно, живи пока, сволочь.

— И тут советчики, блин. Точнее, советники. Военные… — показал я знание древнего анекдота, прокачав ситуацию и справившись с желанием придушить этого прямо здесь и сейчас.

— Ага, советами замучают! — продолжал хамить «пулемётчик Ганс». — Хотя если вас это не смущает, можете продолжать.

Вуайерист, блин, нашёлся.

— Было бы неплохо, но БЕЗ свидетелей! — я уже осознал, где именно мы находимся, как и то, что не все могут сами приходить в Туман или уходить из него. Но эмоции требовали, чтоб этот гад убрался отсюда немедленно, куда угодно.

— Однако ДО этого вас не смущало, что здесь люди ходят.

Хотел было я пояснить этому типу, чем люди от него отличаются, но тут услышал горячий шёпот Алёнушки:

— Вить, не надо… Ну его нафиг. Не пререкайся. У него ж палец на крючке! Вдруг он нервный, или того хуже — контуженый на голову. Давай, я вежливо попрошу его позволить нам одеться?

Точно, оно ещё и пялится на МОЮ девушку! На которой почти ничего из одежды и не осталось…

— Угу, тот ещё гусь серый… — ответил я. Тут слились разом несколько ассоциаций: этот похож на наёмника, наёмников называют «дикие гуси», дикие гуси, как правило, серые — вот и «гусь серый».

Хмырь с пулемётом как-то странно на меня покосился и начал пятиться, обходя костёр по дуге спиной вперёд и не сводя с нас глаз.

— Извините, но не могли бы вы позволить нам одеться? — вмешалась из-за моей спины Алёна.

Ну, зачееееем?! Зачем давать ему понять, что у него есть рычаг давления на тебя?! Сделай вид, что тебе всё равно, как ты одета (или не одета) — и он скоро перестанет внимание обращать, а то и сам предложит одеться, чтоб не отвлекаться. А сейчас — показала, что ты от него в чём-то зависишь.

Тот ничего не ответил, продолжая играть в крабика и разрывая дистанцию. По большому счёту — не принципиально для меня, просто больше патронов пожжёт, пока я до него доберусь, но сам манёвр мне не нравится. Как бы убрать Алёну с линии огня?! Сама она из-за моей спины не вылезет, нашла время постесняться. Я почти одновременно с камуфлированным типом тоже начал движение — очень медленно и плавно вправо, к валуну. Надеялся, что, когда подойдём вплотную, Алёна догадается спрятаться за булыжник, развязав мне руки.

Выяснилась цель манёвров пулемётчика — он добрался до щита с гравировками, поддел его носком ботинка и глянул вниз, как будто хотел узнать, что лежит под скрижалью.

— Кстати, красавица. Если еще что найдется на обмен, оставляй, — бросил тип загадочную фразу и начал отступать в туман.

Я напряженно смотрел на него, пока он метрах в двадцати не слился с туманом и не исчез. Я бросил свои заклинания поиска — никого. Вот почему было сразу так не сделать?! В смысле — свалить потихоньку?! Одно слово — хамло с пулемётом. Я повернулся к Алёне: