— Она пошла прямо к Шиллингу! — воскликнула Эрика.

— Никогда, — усмехнулась Лора. — Я ее знаю лучше, чем вас. Она меня никогда не подведет. Мери всегда молчит. Но если заговорит, то ее интересно послушать. А о том, чтобы подвести товарища, не может быть и речи.

— Слушайте, Лора, — придвинувшись ближе и переходя на шепот, сказала Эрика, — я боялась говорить при ней, но теперь скажу. Я сделаю то, что вы просите. Меня тут ничто не удерживает. Я не хочу возвращаться в Америку. Я ненавижу такой спорт. Это убийство, грязь, деньги, махинации — все что хотите, только не то, что у нас привыкли называть спортом.

Двери распахнулись. На пороге стояла Мери Гарден, раскрасневшаяся, взволнованная.

— Когда я вышла, кто–то очень быстро скрылся за углом в коридоре, — сказала она, — нас подслушивали.

Лора побледнела, но тут же овладела собой.

— Не беда, — сказала она, — это теперь уже не так страшно.

Она взглянула на Эрику, словно напоминая ей про данное обещание. Девушка ответила ей горячим взглядом. Как хотелось ей скорее очутиться в Берлине и рассказать обо всем Тибору! Она найдет место, где поговорить с ним.

– — Мы никогда больше не будем говорить об этом, — сказала Лора, — для всех нас это далеко не безопасно. Но думать об этом будем всегда.

— Хорошо! — в один голос воскликнули девушки.

Внизу, на стадионе, выходя из пансионата, Эрика встретила Шиллинга и весело поздоровалась с ним. Теперь она знала способ мести, теперь уже не пройдут безнаказанно все его злодеяния. Быть может, в Америке его не тронут, зато весь свет узнает, какой преступник, какой убийца скрывается за этим симпатичным обликом.

— У вас хорошее настроение, Эрика, это меня радует, — сказал менаджер, приподнимая шляпу.

— Меня тоже, — весело ответила Эрика и побежала на стадион.

В большой непривычно пустой аудитории сидел за столом профессор Булаков, перед ним лежали билеты с вопросами. Рядом с ним сидел ассистент, по другую сторону стола стояли три стула. Сейчас войдут трое студентов, и начнется первая в жизни первокурсников экзаменационная сессия.

За дверью аудитории слышался шорох, приглушенные голоса, иногда дверь даже вздрагивала, но открыть ее не решались. Булаков усмехался, представляя себе, сколько молодых сердец бурно колотится от волнения по ту сторону двери.

— Ну что ж, просите, — сказал он ассистенту, и в аудиторию вошла первая тройка студентов.

Впереди шла Ирина Гонта, бледная, возбужденная. За нею уверенно, видимо, не очень волнуясь, вошла Нина Сокол. Последним появился Валя Волк; глаза его все время были устремлены не на профессора, а в потолок, словно там он надеялся прочесть ответы на все вопросы. Они вошли, положили на стол зачетные книжки.

Профессор поздоровался и улыбнулся. Ему очень хотелось сказать: «Не волнуйтесь, мои хорошие, я совсем не такой страшный и сухой, как вам кажется, я очень вам сочувствую. Только, будьте добры, отвечайте хорошо, ибо ставить вам пятерки мне так же приятно, как вам их получать».

Но он не сказал этого, а вместо теплых слов студенты услышали:

— Прошу вас, берите билеты, товарищи.

Ирина взяла билет так, как будто боялась уколоться; Нина — спокойно, даже небрежно, а Валя Волк несколько секунд колебался, словно выбирая, какой лучше, потом решительно взял крайний.

Ирина прочла билет и сразу успокоилась. Ей казалось, что там будут стоять обязательно какие–то незнакомые вопросы, которых она совершенно не знает, а увидела она такое известное, хорошо подготовленное, что на душе стало легко. Она не успела еще как следует вдуматься в вопросы своего билета, как в аудитории раздался голос Нины:

— Разрешите отвечать?

— Прошу, — слегка удивившись быстроте, с какой девушка подготовилась к ответу, сказал Булаков.

Нина говорила коротко, сухо, сдержанно, выбирая самые точные слова и выражения. Отвечала она недолго.

— Не могли бы вы пошире осветить первый вопрос? — спросил профессор.

— Пожалуйста.

Нина заговорила снова — молчать в такую минуту было просто неловко. Немного иными словами она рассказала то же самое. Профессору стало ясно — студентка пользовалась конспектом и больше ничего не читала. Сейчас это можно проверить. Вопрос, основанный на материале конспекта, — короткий, точный ответ. Другой вопрос, выходящий за пределы лекции, — и Нина отвечает сбивчиво и путано. Все ясно.

— Спасибо, вы свободны, — сказал Булаков.