– Я тоже не хочу. Излишек вызывает пресыщение, Брайан. Всегда должно оставаться что-то непознанное, такое, что можно попробовать в следующий раз. У тебя оно есть, у меня - нет.

– Каким это чудом?

– Удовольствия... тут есть некие пределы человеческой выносливости. В результате я выработала в себе психическую и физическую устойчивость ко всему. Если же говорить о тебе, то твое приключение всегда последнее - ты не знаешь, когда придет смерть, не можешь ее предвидеть. Планировать наперед скучно, интересны только неожиданности.

Скотт покачал головой.

– Смерть тоже не интересна - это автоматическое перечеркивание всех ценностей. Или же...
– он заколебался в поисках слов.
– В этой жизни ты можешь планировать, можешь вырабатывать ценности, поскольку они опираются на некие основы. Скажем, на арифметику. А смерть - это переход к иным ценностям, совершенно тебе неизвестным. Законы арифметики неприменимы к геометрии.

– Думаешь, у смерти есть свои правила?

– Возможно. Это полное отсутствие правил, Илен. Человек живет, зная, что жизнь подчинена смерти - на этом стоит цивилизация. Потому-то цивилизация опирается на целую расу, а не на единицу. Общественный инстинкт.

Оно серьезно смотрела на него.

– Вот уж не думала, что Свободный Легионер может оказаться философом.

Скотт закрыл глаза и расслабился.

– Крепости ничего не знают о Свободных Легионерах. И не хотят знать. А мы - люди. Интеллигентные люди. Наши техники так же хороши, как ученые Куполов.

– Но работают на войну.

– Война неизбежна, - заметил Скотт.
– По крайней мере, сейчас.

– Ты мог бы сказать, как попал в это дело?

Он рассмеялся.

– О, тут нет никаких страшных тайн. Я вовсе не беглый убийца. Родился в Крепости Австралия. Отец был техником, зато дед - солдатом. Думаю, это у меня в крови. Я перепробовал много занятий и профессий, и все без толку. Мне хотелось чего-то такого... черт возьми, сам не знаю, чего. Такого, что захватывает тебя всего, без остатка, как сражение. Это почти религия. Скажем, сектанты - Люди Нового Суда - явные фанатики, но их религия единственная важная для них вещь.

– Это бородатые грязные и не совсем нормальные люди.

– Потому что их религия основана на ложных предпосылках. Есть и другие религии, стоящие на иных принципах, но для меня и религия была бы слишком пресной.

Илен внимательно смотрела на его суровое лицо.

– Ты предпочел бы орден меченосцев? Или скажем, Мальтийских рыцарей, сражающихся с сарацинами?

– Пожалуй. У меня не было никакой системы ценностей. Кроме того, я солдат.

– А какое значение имеют для тебя Свободные Отряды?

Скотт открыл глаза, улыбнулся девушке и стал вдруг похожим на мальчишку.

– В сущности, небольшое. Они действуют на чувства. Если подумать, поймешь, что это просто липа, такой же вздор как Люди Нового Суда. Войны пережиток прошлого. У нас нет никакой настоящей цели. Думаю, большинство из нас понимает, что у Свободных Отрядов нет будущего. Через пару сотен лет...

– И все же ты остаешься с ними. Почему? Ведь не из-за денег же?

– Нет... Это как наркотик. Вспомни древних викингов с их безумной храбростью. Я вижу нечто общее между нами и ими. Для людей из фортов их Отряд - это отец, мать, ребенок и Господь всемогущий. Он сражается с другими Свободными Отрядами, но ненависти к ним не испытывает, ведь все они служат одному божку на глиняных ногах. Каждая победа или поражение приближает общий конец. Мы сражаемся, чтобы защитить культуру, которая в результате откажется от нас. Крепостям - когда они наконец объединятся не нужны будут вооруженные силы. И я вижу в этом некую закономерность. Будь войны неотъемлемой частью цивилизации, каждая Крепость держала бы свою армию. Но они изолируются от нас; мы - неизбежное зло. Если бы можно было прямо сейчас покончить с войной!
– Скотт непроизвольно стиснул кулаки.
– Так много мужчин нашли бы свое счастье в Крепостях. Но пока будут существовать Свободные Отряды, будут и новые добровольцы.

Илен пила коктейль, глядя на серый хаос туч, волнами проплывающих мимо. В приглушенном мерцающем свете лицо Скотта походило на черную глыбу со светлыми пятнышками, мерцающими в его глазах. Она осторожно коснулась его руки.

– Ты солдат, Брайан, и не смог бы измениться.

Скотт горько улыбнулся.

– Конечно, нет, мисс Илен Кэн! Или ты думаешь, война - это только нажимать на курок? Я армейский стратег, и это потребовало от меня десяти лет зубрежки более напряженной, чем в Техническом Институте Крепости. Я должен знать о войне все, начиная с траектории снаряда и кончая психологией толпы. Это самая крупная ветвь науки, известная в Системе. И самая бесполезная, поскольку война умрет максимум через несколько веков. Илен, ты никогда не видела форта Свободных Легионеров. Это наука, настоящая наука, направленная исключительно на военные цели. У нас есть собственные психологи и инженеры, они рассчитывают все - от артиллерии до коэффициента трения на водолетах. У нас есть литейные заводы и мельницы. Каждый форт - это город, созданный для войны, подобно тому, как Крепость создана для технического прогресса.

– Это так сложно?

– Исключительно сложно и совершенно бесполезно. Многие из нас понимают это. Да, мы сражаемся, потому что это как наркотик. Мы обожаем Отряды и живем только во время войны, а это неполная жизнь. Жизнь людей в Крепостях значительно полнее. У них есть работа и развлечения, созданные специально для них. А для нас они не подходят.

– Для меня тоже, - заметила Илен.
– Всегда найдутся неприспособленные. У тебя же есть raison d'etre [смысл существования (фр.)] - ты солдат. А я не могу вести жизнь, состоящую из одних удовольствий, но иного выхода у меня нет.

Пальцы Скотта сжали ее ладонь.

– Ты, по крайней мере, продукт цивилизации, а я стою вне ее.

– С тобою, Брайан, все могло бы стать лучше. На минуту. Сомневаюсь, что дольше.

– Да, могло бы.

– Это теперь ты думаешь так. Наверное, ужасно чувствовать себя тенью.

– Конечно.

– Я хочу быть с тобой, Брайан, - сказала Илен, повернув к нему лицо.
– Хочу, чтобы ты приехал в Крепость Монтана и остался здесь. Мне нужна твоя сила. А я могу показать тебе, как лучше прожить такую жизнь, как в нее войти. Показать настоящий гедонизм. Ты мог бы, к примеру, составить мне компанию.