Тут я вспомнил свои братания с Воином и радость моя немного поутихла. Подобные знаки внимания хотелось бы, всё-таки, от богини и желательно более мирного направления. А то с бога войны станется организовать нам тут битву поэпичней, чисто для поддержания собственного реноме.

На следующий день, ровно в два пополудни, я вновь вышел из калитки на площадь перед академией. Оглядел всё ту же троицу, плюс один, передо мной, а затем, кучу народа за их спинами, которую, с некоторым трудом, выдерживая дистанцию, отсекала сплошная линия городской стражи.

Плюс один был глава города лично и сейчас он с некоторым любопытством на меня пялился.

— Бургомистр, — вежливо поздоровался я, — госпожа ректор, госпожа проректор, магистр, чрезвычайно рад вас видеть. Думаю, беседа сегодня пройдёт куда более плодотворно. Сутки вполне достаточный промежуток, для того чтобы осознать и принять новую реальность.

— Иш ты, как шпарит, — хмыкнул Калистратис, озорно прищурившись.

Старого мага, ситуация скорее начинала забавлять, чем раздражать, что не скажешь о Нодерляйн.

— Убью! — прошипела Сильвия, рванув вперёд, и только вовремя кинувшаяся на подругу понтийка смогла удержать её на месте.

Великаны по бокам от меня что-то глухо заворчали и демонстративно, на манер дробовиков, передёрнули дубинки. Вряд ли они, конечно, когда-то видели настоящий дробовик. Но вышло сильно похоже.

— Плодотворно ему, — рычала Сильвия вырываясь, — осознать и принять ему. Сейчас я ему по башке…

— Кхым, — кашлянул бургомистр, покосился на оглаживающего бороду магистра и поинтересовался, — профессор, не соблаговолите ли как-то подробней осветить, в чём, собственно, суть? Вы вторые сутки не даёте никому ходить на занятия, заперевшись в академии с горсткой студентов. Чего вы добиваетесь?

— Только одного, — ответил я, — справедливости. И этого добиваюсь не я, этого добиваются они.

Я махнул рукой на ворота позади.

— Я всего лишь рупор, тот кто способен выразить чётко и внятно бродящие среди студенческих масс настроения.

— Даже так… — бургомистр нахмурился, — и какие же настроения среди них бродят? Что они хотят? Право использовать магию на улицах города? Право пьянствовать не только в «Весёлом студиоузе» но и в других кабаках? Или им требуется вообще отдать на три дня город на разграбление?!

С каждым словом он всё больше и больше закипал.

— Нет, — спокойно ответил я — города их желания совершенно не касаются.

— Да? — удивился мужчина и нахмурившись замолк.

— А что тогда? — спросил вместо него Калистратис.

— Студенты требуют организации в академии органа самоуправления.

— Чего? — даже Сильвия, от удивления, перестала бороться с подругой, вылупившись на меня.

— Студенческий совет будет выборным органом самоуправления студентов и заберёт на себя часть функций ректората. В части распределения выпускников, поддержания порядка и соблюдения правил на территории Академии, а также контроля внеучебной, клубной деятельности студентов. Ну и организация и проведение концертов, фестивалей и прочих спортивно-магических мероприятий, — невозмутимо закончиля я.

— И всё? — удивлённо переспросил бургомистр, — то есть город вы мародёрить не собираетесь?

— Зачем, — чуть улыбнулся я, — студенты законопослушные граждане империи, любящие и свою страну, и гостеприимно принявший их город.

— А, ну раз так, — широко заулыбался в ответ мужчина, — то я не возражаю.

После чего, не дожидаясь остальных, вразвалочку пошел обратно, к сдерживаемой стражей толпе.

— Да как так-то!? — завопила Сильвия, глядя бургомистру вслед.

Я мысленно потёр руки. Теперь по нашу душу легион не попрётся. Мероприятие окончательно переквалифицировано во внутренние тёрки Академии и местные власти не колышет. И Сильвия это только что поняла. Что один из рычагов возможного воздействия у неё увели.

— Если ты думаешь, что это всё, ты сильно ошибаешься, — прошипела она, злобно скалясь.

— Старая система устарела, — ответил я, внимательно разглядывая женщину, — изменение, это естественный исторический процесс. Пора перестать воспринимать студентов как бессловестный скот, а себя как пастухов этого стада. Маг это не автомат приставленный к магическому посоху, а личность и индивидуальность, со своими желаниями и потребностями. И с этим надо считаться.

— Вот до чего эти эксперименты довели, сначала тебе отдельную группу на откуп отдали, а теперь всю Академию уже подавай!? — Нодерляйн задёргалась с удвоенной силой.

— Сильвия, мальчик кое в чём прав, — задумчиво произнёс магистр, — и пока, от его идей я вреда для Академии не вижу. Что до предложений, то доля самоуправления сделает студентов более ответственными и требовательными самим к себе. И скажу честно, будет весьма занятно понаблюдать за ними.

— Как за уродами в цирке, — буркнула Нодерляйн, чуть успокаиваясь.

Посмотрев на понтийку, заставила ту руки убрать, встряхнулась всем телом, добавила хмуро:

— Вообще не смешно.

— Кто в легионе служил, тот в цирке не смеётся, — ввернул я тут же земную поговорку, но никто не улыбнулся, видимо не поняли, что это шутка.