– Отчего же, король, среди них есть люди Просвещения. Взять Ивана Шувалова, к примеру, или саму императрицу, пусть она и не читает мои книги, но и не жжет их, - сказал Вольтер, которого Фридрих обычно слушал с удовольствием и в хорошем расположении духа, но не сейчас.

– Не смейте, месье, упоминать женщин в этом дворце, они не имеют права управлять государством. Это же унизительно, что существуют дьявольские «санкции», которые разрешают править женщинами в Священной Римской империи. Я заставил Марию Терезию передать корону своему мужу, но она продолжает считаться королевой Богемии и Венгрии. И война не закончилась. А Россию я просто ненавижу, русские – не солдаты, и эта Елизавета… Она убила моего Мардефельда, я знаю это, - кричал Фридрих, а Вольтер спокойно поедал гусиную печень.

Философу было все равно, он прощен и его вновь зовут в Париж, он же может поехать и в Россию, там будут больше платить, но, оттуда сложно оставаться популярным и востребованным. А Фридрих своими победами и устремлениями притягивает взоры всей Европы. Пусть кричит монарх, не важно. Даже не важно женоненавистничество, а может и мужеложство Фридриха, но Вольтер не знал точно так ли это, по крайней мере, философ не видел короля с мужчиной.

– Мой друг, Франсуа, - обратился к французу прусский король. – Вы не разделяете моих убеждений?

– Отчего же, король, вполне, пусть мне и не хватает общения с женщинами при Вашем дворе, но я так же считаю, что дикость России в ее жестокой позиции в религии. Общество может зависеть от религиозных чувств подданных в той степени, чтобы люди опасались совершать преступления. Нет ничего, пока Просвещение не победит в умах людей, чтобы остановить человека от дурного поступка – боязнь божественного гнева останавливает человека, а в России ортодоксальная вера, сдерживая Просвещение, - с глубокомысленным видом вещал французский просветитель.

– Вы правы, пусть и не разделяете моего противления женской роли в политике. Женщин слишком много: Мария Терезия, Елизавета, а уже то, что Францией управляет не король, а его любовница Помпадур – это сверх допустимого и приличного, - говорил Фридрих, не вникая в суть отношения к религии со стороны Вольтера. – Эта ба-ба Елизавета держит мальчика в клетке. Вот он мне пишет, что восхищается Пруссией, что хочет быть похожим на меня и это правильно. Но он меня обвиняет, пусть и косноязычно, в покушении на себя. Почему бы Карлу Петеру не подумать о том, что Россия в своей громадности территорий не может быть европейской и она, скорее, азиатская страна, а с азиатами не может быть равноправного разговора…

Король вовремя остановился, не стал продолжать развивать мысли, которые доходили до такой степени, что Фридрих вполне допускал убийство и своего родственника, который стал по иронии судьбы наследником российского престола. Если нужна смерть Карла Петера Ульриха, то она будет, как только Пруссия возглавит процесс подготовки покушения, а не эти глупые голштинцы, которые уже проиграли. Главное – ослабить Россию и ввести ее в пучину смуты, бунтов, а уже потом вполне искренние слезы по убиенному племяннику.

Союз трех баб уже наметился и, имеющий определенные психологические проблемы Фридрих, видел в вероятном соглашении мадам де Помпадур, Марии Терезии и Елизаветы, скорее, объединение по гендерному признаку, чем против того, что сам Фридрих нарушил баланс сил в Европе. Пусть «Война за австрийское наследство» еще идет и свое слово Россия еще не сказала, но несмотря будет ли победа России, что сомнительно, или победит Франция – в следующую войну эти страны войдут в союз против Пруссии. Кто более-менее разбирается в политике, уже видит это.

А, между тем, Аксель фон Мардефельд убит и это явный вызов Фридриху. Да, скорее всего, операция была проведена по указанию Ушакова, который уже умер, но король вызов принимает. Ведь Карла Петера не убили, да и ранение наследника русского престола странное, может и подстроил раны сам хитрый лис – глава Тайной канцелярии. Мыслей много, но малолетний глупец все еще считает своим кумиром прусского короля, пусть и проступают в письме зачатки разума. В любом случае, карту наследника российского престола, как и его жены Софии Фредерики нужно разыгрывать и далее, но тоньше.

* ……… * ……… *

Петербург.

28 сентября 1746 г.

За столом в ресторации «Элита» сидели шесть человек: собственно я, уже оправившийся после ранения, Петр Иванович Шувалов, как старший представитель от вошедших в силу Шуваловых, ну и со своим шкурным интересом был он, ибо имел заводики на Урале. Так же присутствовал Александр Борисович Бутурлин, как главный судья семейного спора Демидовых, и непосредственно три брата – Прокофий Акинфеевич, Григорий Акинфеевич и мой протеже Никита Акинфеевич.