Шрифт:
– - А? Что?
– - и, тараща глаза, он поднялся и сел.
– - Вставать пора! Половина восьмого!
– - повторила Луша, зажигая на столе лампу.
– - Лушечка, голубушка, -- сипло заговорил гимназист, -- дай мне сюда чай, пожалуйста!
– - Опять заснете!
– - Ей-Богу, нет!
– - и юноша опустился на подушку. Едва Луша вышла, как до нее донесся его басистый храп.
Луша налила стакан чаю, нарезала булки, положила на тарелку два яйца и вернулась в комнату молодого барина, который храпел, уткнувшись носом в подушку.
– - Нате вам чай!
– - громко сказала Луша, подвигая стул и ставя стакан и тарелку.
– - Слышите, барин! Чай пить! Ах, ты, Господи!
– - ткнула она его в плечо: -- уйду вот и будить не стану!
– - А? Что? Хорошо, хорошо! Я знаю. Не беспокойся, пожалуйста, -- проворчал впросонках гимназист, зарываясь головою в подушку.
– - Вот вам чай. Сейчас восемь будет!
– - крякнула с нетерпением Луша.
– - А? Что?
– - встрепенулся он и испуганно обернулся.
– - Чай принесла! Восемь часов!
– - Чай? Спасибо!
– - он повернулся на бок и протянул руку к стакану.
– - Выпьете, в стенку стукните!
– - сказала Луша, выходя из комнаты.
Дверь с лестницы резко отворилась, и в кухню, согнувшись под тяжестью вязанки дров, вошел дворник. Он сделал два шага и с грохотом сбросил на пол вязку.
– - Наше вам почтение!
– - сказал он добродушно, вытягивая из-под дров веревку, -- получай порцию.
– - Прачешную, Митрий, готовь! Завтра стирать буду!
– - проговорила Луша.
– - Что больно скоро? Ишь ты какая, ровно блоха прыгаешь, -- усмехнулся дворник.
– - Попрыгаешь у нас!
– - отозвалась Луша, принимаясь бросать дрова в ящик, что стоял у двери.
– - Ладно, устроим!
– - сказал, уходя, дворник.
– - Ты чего пришла?
– - заговорила Луша, увидев скользнувшую в двери кошку.
– - Нашаталась, подлая!
Кошка, осторожно обойдя дрова и совершенно игнорируя Лушу, прошла через кухню и скрылась в коридоре.
– - Ах ты, Господи!
– - проворчала Луша: -- будет теперь потеха!
– - и, наскоро перебросав дрова, бросилась в комнаты за кошкой.
– - Ксс... ксс...
– - звала она шепотом кошку, которая уже пробиралась в спальную к барыне, но Луша успела перехватить ее.
– - Я тебя, подлая! Будешь у меня шляться! Иди!
– - она кинула кошку к кухне и вспомнила о молодом барине.
– - Спит! Так и есть!
– - с сокрушением и досадою проговорила она, входя к нему в комнату.
– - Барин, да что же это? Опять проспали! Глядите, девятый час! Барин! Я вот сейчас барыне скажу! Ей-Богу!
– - А? Что?
– - Да что! Будишь, будишь, добудиться сил нет!
– - Который час?
– - Девять скоро! Вот который!
Юноша сразу очнулся.
– - Что ж ты меня раньше не разбудила, -- сердито заговорил он, -- ведь я же просил в половине восьмого!
– - Добудишься вас!
– - ответила Луша и тут же добродушно прибавила: -- чаю-то подать, или встанете?
– - Стакан здесь выпью.
– - Ну, ну; не засните теперь еще!
– - она вышла, взяв стакан с холодным чаем, налила свежего и вернулась в комнату гимназиста. Он уже ел яйца и курил папиросу.
– - Теперь не заснете!
– - сказала Луша.
– - Почисть брюки. Я вчера их здорово отшлепал, -- проговорил гимназист, прожевывая булку.
Луша захватила брюки и прошла в кухню. На столе у самовара стояла ее большая чашка с налитым чаем, про который она позабыла.
– - Ишь, совсем остыл!
– - пробормотала она, взяв кусок черного хлеба и отхлебывая из чашки, в то же время доставая платяную щетку.
Выпив чай и вычистив брюки, она ухватила половую щетку с тряпкой и направилась в комнаты, занеся гимназисту брюки.
– - Налей еще!
– - сказал он.
– - Вставать пора!
– - проговорила Луша, но взяла стакан, вернулась в кухню, налила чаю и, снеся его гимназисту, прошла в комнаты.
В столовой и гостиной было сумрачно и тихо. Серое утро освещало буфет, в беспорядке оставленные стулья, стол, заставленный неубранной посудой, и засоренный пол. Из соседних комнат доносился храп.
Луша принялась за уборку. Она осторожно перетаскала всю грязную посуду на кухню, стряхнула скатерть, расставила в столовой стулья и перешла в гостиную. Там она обтерла тряпкою пыль, расставила мебель и начала подметать пол, быстро и ловко сгребая щеткою весь сор в одну кучу.