Где-то позади, как будто из бочки, послышался чей-то голос, он был еле различим на фоне громыхающей решётки локалки и криков с выстрелами сверху. Трейдер прислушался и закрутил головой, звук явно исходил из одной закрытой камеры позади него, подойдя к камере, из которой как показалось, доносился голос, он ударил кулаком по железной двери. С той стороны камеры ШИЗО раздался сильный удар, затем ещё один, и ещё.

– Эй, ты там?! – как можно громче спросил Трейдер.

Вместо ответа на дверь с внутренней стороны камеры обрушились тяжёлые удары, а мент на лестнице стал более активным продолжая так же молча увечить себя об решётку локалки.

В соседней камере пытаясь перекричать шум, созданный ментом и сидельцем в камере, в которую Трейдер постучал, раздался голос;

– Я здесь! Сюда! –

Незамедлительно перейдя к железной двери, из-за которой раздавался голос, Трейдер ударил несколько раз костяшкам пальцев по жестянке двери. Ему ответили вполне осмысленной чечёткой ударов с той стороны, что тут же дало понять, что за дверью находится разумный человек.

– Начальник! Чё происходит? – послышался вопрос.

Это привело в небольшое замешательство Трейдера, он не был ментом, что отвечать он не знал, так как был не в курсе происходящего вокруг, подобный вопрос он и сам хотел задать, но, слетевший с катушки, мент, убивший своего напарника, был молчалив. Присмотревшись к кормушке[33], на её покрытый ржавчиной засов, Трейдер, недолго думая открыл его, и опустил кормушку вниз, осторожно на расстоянии заглянул в широкое отверстие. На него смотрел худощавый мужчина, давно не бритый;

– Здорово братуха! – не удивившись, увидев сквозь кормушку такого же, как и он, арестанта поздоровался сиделец камеры.

В прочем в этом не было ни чего удивительного, так как пищу из столовой, обычно раздавали такие же зеки «баландёры[34]», только движняк[35] у них был красный[36]. Это не одобрялось сидельцами, но и особого негатива или какого-то притеснения к ним не было, красные тоже нужны для жизни в тюрьме, так как почти весь обслуживающий персонал состоял из красных.

– Чё, за бардак вокруг, ни как бунт среди людей?! Я тут в ахуе[37] сижу, стены ходят, автоматы стреляют! – затараторил заросший густой щетиной человек, не дав Трейдеру даже поздороваться с ним.

– Да я сам в непонятках, меня на ШИЗО определили, привели, а тут один дубак[38] другого вальнул[39], сам дурака сыграл[40], щас вон на локалке трётся, съехавший совсем! Там на верху как будто война началась, все орут, стреляют, вроде даже как взрывы были! Меня не успели закрыть, тормоза открыты остались вот я и трусь здесь на продоле, как неприкаянный! – будучи рад хоть кому-то высказаться, громко ответил Трейдер, перекрикивая шум вокруг.

При этом, в подтверждении его слов, мент ещё сильнее стал стучать собой об прутья решётки, а из соседних камер послышались звуки ударов об железные двери. Посмотрев на другие камеры с любопытством, Трейдер прошёл к следующей камере и открыв засов кормушки, сразу отскочил в сторону и заглянул на расстоянии во внутрь.

Стой стороны как будто этого ждали, только стоило Трейдеру освободить кормушку от засова, как она с грохотом отлетела, повиснув внизу на петлях, из самого же окна буквально со скоростью пули вылетела одна худощавая рука и пол головы сидевшего там человека. Не произнося ни звука, находясь совершенно в неудобном положении, этот человек стал подаваться вперёд, словно пытался вылезти через это небольшое отверстие в тюремной двери. Естественно, размер окна кормушки был слишком мал, объём данного отверстия соответствовал тому, чтобы через него могла пролезть тарелка с баландой[41], поэтому максимум кто бы смог пролезть через такое небольшое отверстие так это младенец, а младенцев как известно не сажают. Размахивая рукой, что была снаружи, сиделец явно намеревался дотянуться до Трейдера, конечно же без всякой надежды на успех.

К своему ужасу Андрей, увидев вылезшего в кормушку человека, заметил явное сходство в поведении, мента на локалки и этого сидельца. Оба они не говорили, не мычали, не кричали, они были совершенно молчаливы. Их лица несмотря на активные действия, оставались такими же безмятежными и спокойными, словно принадлежали не людям, а куклам.

– Ну, чё там братуха!? – пытаясь просунуть голову в кормушку, чтобы выглянуть в продол, спросил небритый.

Частично ему это удалось, естественно его взгляду предстал изуродованный труп мента на полу.

– Ох ты бля! – рассматривая мертвое тело, лежащее в луже крови, произнёс он и продолжил;

– Кто же его так? –

– Я же тебе говорю, один мент другого мочканул[42], а сам с ума сошёл, стоит сейчас на локалке в дверь долбится. – с раздражением ответил Трейдер, наблюдая как безумный сиделец, в соседней камере от небритого, до крови разодрал кожу на виске об угол кормушки в надежде вылезти наружу.

Труп дубака на полу и сумасшедший его собрат на локалке, который стал совсем не разговорчивым, пугали Трейдера. В случае если сюда явятся другие сотрудники, ему могут не поверить в историю, что он рассказал небритому и вполне логично попытаются повесить на него данное убийство. Нужно было, что-то предпринять, первое что приходило в голову, самому закрыться в своей камере и ждать, когда придут адекватные сотрудники ФСИН. Он будет закрыт в камере и связать с ним данное убийство будет сложнее, но почему-то именно этот расклад ещё больше пугал Трейдера, пугал больше, чем предъява[43] за труп мента. Глядя на лезущего через окошко кормушки зека со стекающими струйками крови по лицу и понимая, что данный индивидуум поехал окончательно и бесповоротно, где-то на подсознательном уровне в голове металась мысль: «А что, если не придут адекватные менты, что, если их больше нет, кто тогда откроет ему камеру». Это казалось нереальным, в это невозможно было поверить, такого не бывает, но засевшие сомнения не давали покоя. Чтобы окончательно убедиться в своих мыслях, Трейдер направился к следующим тормозам, щёлкнул задвижкой и открыл кормушку отскочив в сторону как раз вовремя. В узкое окошко вылетели две руки в надежде за что-то ухватится и забарабанили по металлической двери камеры. Взглянув в открытую кормушку с безопасного расстояния, Трейдер столкнулся с взглядом человека, сидевшего там, это были совершенно безразличные, пустые, без эмоций глаза на практически застывшем словно маске лице. Недолго думая, он подошёл к следующей камере и всё повторилось, там тоже сидел безмолвный, но ужасно агрессивный своим поведением человек или то, что от него осталось.

Другие камеры Трейдер оставил в покое, не было необходимости убеждаться в том, что и в остальных он встретит равнодушные взгляды, помноженные на неадекватную враждебность.

Сверху донёсся громкий хлопок и буквально через секунду пол подпрыгнул под ногами, выводя из равновесия, с потолка посыпалась пыль и кусочки штукатурки.

– Да там в натуре война началась! – крикнул свою версию происходящего небритый из своей камеры.

Стряхивая с волос и одежды мусор, Трейдер оглядывался вокруг, в открытых кормушках бесновались животные, теперь он для себя дал определение, как называть съехавших с катушек людей. Мент-животное, разбив себе лицо, которое и без того было всё в крови, продолжал с новым упорством и энтузиазмом убиваться об решётку локалки. После взрыва наверху Трейдер понял, что закрываться в камере он точно не будет, ждать кого-либо так же не стоит, нужно выбираться на верх, а для этого надо как-то забрать ключи у животного на локалке.