Примечания

...освещенную безмятежной луной, как выразился один великий поэт...
– О луне писали почти все поэты мира, но если учесть, что автор рассказа аргентинец, можно предположить: речь идет о Леопольде Лугонесе (1874-1938) аргентинском поэте, одном из крупнейших писателей Аргентины первой половины XX в. "Лунная" тема в творчестве Лугонеса - едва ли не главная.

Перевод с испанского В.Петрова, 2000г.

Примечания В.Андреев, 2000г.

Источник: Адольфо Биой Касарес, "План побега", "Симпозиум", СПб, 2000г.

OCR: Олег Самарин, olegsamarin@mail.ru, 20 декабря 2001

Адольфо Биой Касарес. Послеполуденный отдых фавна

Я говорил и повторяю снова, что видная любому разница в темпераменте между мужчиной и женщиной - это та, которую каждый обнаруживает в общении со своей женой, и, по большому счету, та, что существует между любыми двумя людьми.

– Не думаю, - произнес некто с сомнением в голосе.

– Человек живет в одиночестве и стремится к необычным встречам: вот все, что нам известно, - заключил другой.

– Верно, - ответил выражавший сомнение; теперь, с уверенной легкостью, он взял слово и целиком завладел беседой. Судите сами: вот что произошло со мной несколько лет назад зимой. Дела заставили меня задержаться на три-четыре дня в Тандиле. Я сделал все необходимое в первый же день, но решил дождаться возвращения одного инженера из нашей фирмы, который отправился на Юг.

Зима стояла довольно суровая, и за пределами постели никто не чувствовал себя в своей тарелке. Временем я располагал в изобилии и, как человек, не способный все время нежиться в кровати, решил прогуляться по самым живописным местам городка. Мороз, однако, сильно сократил мою прогулку и загнал меня в кино; оттуда через полчаса я поспешил обратно в отель. Там, в паузах между чаем и коньяком, я постоянно подходил к батарее - проверить, включено ли отопление. Невероятно, но оно было включено.

На следующий день - попытка убить время в баре закончилась самым жалким образом - я уже не выходил из гостиницы. Мне нравился этот "Палас-отель" с его белыми колоннами и пышными растениями: отделанный со вкусом, он напоминал, в уменьшенном виде, лучшие из отелей Belle йpoquexxii. Но кто не помнит стишок про птичку в золотой клетке? Моя же клетка была сделана из холода, нетерпения и скуки. Колесо времени остановилось. Я прочитал все газеты, пока не выучил их наизусть; сверх того - кусок объявления о какой-то уже состоявшейся распродаже, написанного прямо на стене, и приглашение клуба ротарианцев: "Посетите Тандиль". Вот так я слонялся посреди дня, как страдающий бессонницей посреди ночи, и подумал наконец - вы не поверите, - что от этой страшной скуки нет иного средства, кроме интрижки с женщиной.

Но женщины не было. Я окинул взглядом тех, кто занимал соседние столики в ресторане: по большей части солидные дамы с хорошим аппетитом, окруженные детишками, - и затем провел бесконечно долгое время в холле с книгой в руках, наблюдая с несокрушимым терпением рыболова за дверью-вертушкой, за решетчатой клеткой лифта; но напрасно я ждал выигрыша от подобных лотерей. После этого меня посетила та любопытная истина, что красивые женщины не разгуливают по всей территории Республики, а собраны в двух или трех местах. Стоило вывести правило, как обнаружилось исключение. Ее не привез лифт; она не прошла через вертящуюся дверь. Словно посаженная рукой волшебника, она оказалась в кресле за моей спиной. Предчувствие, случайное ли движение Ольги, но я повернул голову - и увидел ее.

– Ты спал, - в ее голосе звучала теплота.
– Можно было подумать, что ты кого-то ждешь, но я прошла мимо, и ты не проснулся.

Ольга очень красива. Все в ней привлекает: белокурые волосы, нежная кожа великолепного оттенка, благородство в чертах лица, необыкновенная прозрачность взгляда - в полной гармонии с ее открытой душой, не знающей ни злобы, ни самодовольства. Она - сама доброта, Я люблю таких людей: они - я постиг это далеко не сразу - и есть подлинный цвет высшего общества. Уверенность в том, что при общении с ними не получишь ни ударов, ни тычков, не так уж важна, - мы привыкли быть готовыми к любым неожиданностям, - но все же имеет свои достоинства.

– Что делаешь в Тандиле?
– был ее первый вопрос. Вместо объяснения я спросил в свою очередь:

– А ты?

– Дожидаюсь мужа. Он уехал на ферму в Хуаресе. Это займет целый день.

На моих губах появилась деланная - лучше сказать, глупая, - улыбка. До ее замужества между нами было что-то вроде любви. Ничего не случилось, я больше не встречал ее, но и не забыл. Я имею в виду, что при воспоминании об Ольге эта жуткого вида сотня килограммов человеческого мяса вздыхает. Возможно, читатель меня не поймет.

Она посмотрела мне прямо в глаза, свободно и открыто, как умеют только женщины. Отведя взгляд, я начал объяснять:

– При таком холоде чувствуешь себя не в своей тарелке...- И, после некоторого колебания, добавил: - Везде.

– Холод? Здесь, в отеле?

– Во всем мире, - ответил я с полной искренностью.
– Может, закажем коньяк, а еще лучше - горячий чай?

– Возьмем по коньяку.

Мы отправились в бар. Выпивая первую рюмку, я заметил - или мне показалось, - что ее глаза не раз искали встречи с моими. Я решился на сравнительно безопасный вопрос: