— Всё.

Риск моё второе имя. Первое — наглость.

Дэми прикрыл глаза, глубоко выдохнул, видимо понимая, что спорить со мной бесполезно. И уйти не получится.

— Я тебе уже говорил, что твоё преображение, это незаконный акт с моей стороны. Я смог это сделать, потому что имею полный карт-бланш как монаршая особа. Всё, что мы знаем о преображении, это тот единственный эксперимент в истории, который привёл к трагедии.

— Трагедия? И что же произошло?

— Тот человек, существовавший сотню лет назад, сошёл с ума. Мы его едва смогли остановить. И остановили мы его путём умерщвления. Он не мог существовать на нашей планете. Его геном был полностью перекроен, что дало толчок к другим, более мощным мутациям.

Дэми развернулся ко мне спиной, чтобы налить какой-то странной, малиновой жидкости в длинный, тонкий стеклянный стакан.

— Зачем вообще надо было ставить такой эксперимент? — Я подошла ближе, чтобы видеть реакцию друга.

— Это был мой прадед. И это было его, высочайшее решение, которое никто не мог опровергнуть, даже его сын, который уже владел троном. Мой прадед умирал, но всю жизнь искал какое-то лекарство, которое поможет ему продлить его жизнь. Больше всего на свете он боялся смерти. Именно прадед устроил первое перерождение и его гены были заменены новыми генами, но своей же цивилизации. — Дэми рвано выдохнул, поднял тонкий стакан и сделал один глоток.

Его рука дрожала, а у меня в голове менялись картинки друг за другом, показывая события более чем столетней давности. Конечно, то были мои фантазии, приправленные дружеским рассказом.

— И что дальше? — Спросила я. — Что стало с твоим прадедом?

— Из капсулы вышел совершенно другой человек. — Холодно ответил Дэми, а глаза его налились темнотой, присуще злым людям. — Это был мужчина лет сорока, высокий, подтянутый, и просто прекрасный своим внешним видом. Его сын рядом с ним казался его старшим братом! Первое время Альтемис, так звали моего прадеда, ничем, кроме молодости не изменился. Но очень скоро семья и слуги начали замечать его необузданную ярость, которая выходила за края. Альтемис мучился от потерянных воспоминаний, которые и делали его тем, кем он когда-то был. В итоге он полностью утратил свою связь с императорской семьёй. Его неуёмная жажда власти едва не привела к войне. Не понимая, что перед ним стоит его родной сын, Альтемис пытался его уничтожить.

Дальше рассказ прекратился. Резко, будто у Дэми не хватило воздуха договорить. Я же почувствовала эхо растерянности. Будто своими глазами видела всё то, о чём говорил мой друг.

— Дина, ты себе не представляешь, что тогда было. Весь дворец был в крови. Альтемис после преображения обладал невероятной мощью. Будто его собственная сила, которая есть у всей монаршей семьи и у одарённых, возросла во сто крат! — Ухватив меня за руки, принц жадно всматривался мне в глаза, когда я видела своё отражение в его.

И да, я себя не узнавала. Всё те же, светлые глаза. Чужие. Не мои.

— Ты боишься, что я сойду с ума. Также, как твой прадед. — Я не старалась делать это вопросом. Какой смысл, тут и так всё понятно. — Но давай подумаем, прежде чем ты решишь, что моё воскрешение, это ошибка всей твоей жизни.

Осторожно освободившись от захвата Дэми, я стала рассуждать.

— Ты сам сказал, что преобразование закончено лишь на пятьдесят процентов. И даже на этой половине я ожила. Я не стала моложе, не владею никакими способностями и всё ещё помню, как в десятом классе ты зарядил мне на физкультуре мяч в голову. — На последней фразе Дэми не удержался от усмешки.

— Но в одном ты всё же ошибаешься. — Его улыбка угасла.

— В чём же? — Сощурилась, анализируя, где же допустила промах.

— Ты одарённая. — Едва ли не торжественно заявил парень, вгоняя меня в краску.

— Я думала, твои слова в школе не более чем уловка, чтобы я пошла за тобой. — Медленно, едва шевеля языком, произнесла я.

— А то, что ты заставила мучиться одного из бойцов, вызывая у того обширное кровотечение, тебя не смутило? — Нервно хохотнув, напомнил Дэми.

А перед моими глазами пронеслись те самые, последние часы перед смертью. Когда отчаянно заболела голова и я снова не контролировала себя, не понимая, что происходит. Просто слышала и слушала, что говорит мне Троицкий. Как он сказал, чтобы я не держала всё в себе, чтобы разрешила выйти той силе наружу.

И ведь я разрешила. Сделала то, что убило некогда мою лучшую подругу.

— Что же это получается? — Голос мой вибрировал как стекло при землетрясении. Вот-вот и оно лопнет от растущего напряжения. — На самом деле я убила Диану?

— Станет ли тебе проще, если я скажу, что это вышло случайно. И если бы ты задержалась хоть на пять лишних секунд, то умерла бы сама. Твой мозг не смог бы справиться с этой силой и просто бы разорвался.

— Ты серьёзно думаешь, что от этого мне легче? Зная, что я могла бы умереть сама, но не дать погибнуть близкому человеку по моей вине? — От этого только хуже становилось.

Психовать и заниматься самобичеванием уже не имело смысла. Да и я не страдала от подобных выкрутасов. Вся эта история уже мною прожита. И возвращаться к ней я больше не хочу. Не сейчас. Только не сейчас.

— Ты говорил, что долгое время охотился на Хакера. Расскажи мне об этом. Расскажи мне обо всём.

Мне нужно было отвлечься от темы гибели моей подруги. От темы её убийства. Её убийства мною. Второй раз я не смогу это пережить. Одно успокаивает, той Дины Чарской больше нет. Её застрелили при попытке к бегству. Как бы там ни было сейчас я наполовину другой человек.