Ринат, глава парламентеров, приехавший на первом велосипеде, достал из кармана большую бумагу, размером с газетный лист, и начал читать письмо авангардовцев лагерным мальчишкам. Авангардовцы вызывали Альфарита с друзьями на состязание по плаванию. В письме было оговорено, что в каждой команде должно быть по двадцать человек. Ну и хитрецы, эти авангардовцы! Им ничего не стоит из такой большой деревни отобрать двадцать человек. А вот в отряде Альфарита всего двадцать человек. Что же, выходит, все они должны участвовать в соревновании? А ведь среди них есть и такие, вроде Саши, которые никогда в жизни не плавали. Если деревенские ребята отобрали лучших пловцов, то и со стороны лагерных должны участвовать сильнейшие спортсмены. Этот вспыхнувший в самом начале спор закончился не в пользу авангардовцев. Правда, они пытались возражать:

— В деревне все умеют плавать, и если надо, мы выставим две команды!

Сафар рассудил по справедливости:

— Вот как мы сделаем, ребята. Пока мы и из лагеря и из деревни возьмем только лучших пловцов, организуем из них сборные команды. И дадим слово, что осенью в состязании будут участвовать все ребята из отряда. И Саша хочет научиться плавать. Правда, Саша?

Парламентерам возразить было нечего. Они решили возвратиться в деревню, посоветоваться с товарищами и особо обговорить, на какой день назначить состязание.

Отряд Сафара выделил для состязания Альфарита, Ахмета, Алмаза и Витю. Эти не подкачают! Потренируются немного и всех оставят позади. Из других отрядов тоже подобрались довольно сильные пловцы.

Загорелые ребята выстроились. Альфарит оказался самым высоким не только в отряде, но и во всем лагере. Он мог посостязаться с самим братом Гарафи, вернувшимся с флота. Но и все остальные ребята после приезда парламентеров усиленно тренировались. Посмотреть хоть на самого маленького ростом Алмаза. Как он плавает! Недаром дразнят его Килькой.

В последнее время и настроение у ребят улучшилось. Написав письмо о злополучном кинжале, ребята боялись, что Хамит и его товарищи рассердятся и не приедут на день рождения отряда. Но вчера получили ответ. О кинжале в письме толком ничего не говорилось. Ребята почувствовали: разговор, наверное, будет при встрече. А вот приехать на лагерный праздник обещают. И особенно обрадовало ребят в этом письме сообщение о том, что Хамит с товарищами организовали тимуровский отряд и первым делом взяли шефство над дедушкой Хакимзяном.

— Им бы самим это в голову не пришло, если бы мы не подсказали,— обрадовался Альфарит.— Вот пишут, что и дедушка Гарифзян похвалил нас. Не вечно же нас ругать.

Ребята призадумались.

Члены отряда так распределили между собой обязанности, что те четыре мальчика, которые должны участвовать в состязаниях, целые дни проводили в годе. Не краснеть же перед авангардовцами!

Наконец день, которого ожидали с радостью и волнением, наступил. Сегодня, после тихого часа, предстоят состязания двух команд по плаванию. Позавтракав, ребята пошли на работу. В лагере остались только дежурные и участники состязания. Им велели хорошо отдохнуть и подготовиться.

Но Гульшат, надоевшая мальчикам своими лекарствами и советами, чуть не испортила все дело. Прежде всего она решила проверить здоровье участников состязаний. Ребята против этого не возражали. Им и самим было интересно пройти комиссию, как парням, уходящим в армию. Ребята думали, что Гульшат заставит открыть рот, послушает легкие — и дело на этом кончится. Но осмотр оказался сущей бедой для мальчишек. Все началось с Альфарита:

— У тебя в легких хрипит,— заявила Гульшат.— Стеснено дыхание. Сердце слишком часто бьется, плавать нельзя.

Так же привязалась она и к некоторым другим участникам заплыва. У Алмаза обмякли колени. Неужели и его Гульшат сочтет непригодным? Ведь он тоже курит. «Если на этот раз сойдет,— загадал он,— брошу я это дело». Тем, кто не курит, и горя нет. Витю она и не осматривала толком, сказала, что здоров. Алмазу очень хотелось участвовать в этих состязаниях. И вот эта голубоглазая девушка стала прослушивать его грудь. Стук сердца мальчика был слышен не только Гульшат, но и окружавшим его товарищам. Они притихли, открыв рты, будто тоже считали пульс Алмаза. Гульшат похлопала мальчика по спине:

— Тебе можно! Можешь плыть.

В команде осталось двенадцать человек.

Что же теперь делать? Мальчишек в лагере, конечно, хватает. Если начнут отбирать, то, как говорят авангардовцы, можно набрать еще две-три команды. Но тем, что были отобраны с самого начала, самим хотелось участвовать в состязании. К тому же другим мальчишкам и потренироваться не удалось. Пробовали упрашивать Гульшат. Деревенские, говорили они, не станут показываться врачу, а ведь среди них, наверное, каких только нет. Но куда там! Девушка и слышать ничего не хочет. Не хочу, говорит, за вас отвечать, и все. И как будто назло начинает защищать авангардовцев. Они, говорит, не дымят папиросами, как вы, растут, вдыхая свежий воздух, какая у них может быть хворь. Сразу видно, придирается к курению. С одной стороны, Алмаз очень обрадовался, что попал в команду, но, с другол стороны, его беспокоила неудача друзей.