И вот поэтому люди, миры которых сильно схожи, считались "земляками". Им хоть было о чем поговорить: и фильмы почти общие, и певцы, история, мода. Вот о чем мне разговаривать с человеком, у которого в его слое не было рок-н-ролла, хиппи и прочих прелестей буржуазного мира? Хотя обитателям некоторых слоев я искренне завидовал. У них руль власти держали не "кремлевские старцы", а крепкие технократы, в их СССР не было того идеологического бреда, внутренняя политика и прочий морализм отданы соответствующим структурам, а правительство занималось практическими делами, поэтому люди жили более свободно и счастливо. Мой помощник Петька Каруселин, например, в своем слое вступил в "коммунары" вполне осознанно и добровольно. Да и занимались эти ребята делом, а не рассиживали по горкомам и райкомам, придумывая для себя несуществующую в жизни активность.

– Васенька, иди кушать!

Я удивленно обернулся, давненько меня таким макаром не звали на обед. Как-то резко пахнуло домашним теплом и полузабытым к этому возрасту детством. У ребенка ведь обязательно должно быть счастливое детство! С бесконечно доброй мамой, уверенным и в меру суровым отцом, верными друзьями и яркими солнечными днями, до предела заполненными детскими играми и прочими забавами. Мне всегда было очень жаль людей, у которых этого не случилось. Черствые и холодные индивидуумы, навсегда обозленные на весь мир. Нельзя лишать ребенка детства, это самое страшное на свете преступление!

– Иду, дорогая.

Ну, вот и докатился, Васек, до банальной мещанской семейщины. Я присел на краешек широкой двуспальной кровати, так мне удобнее носки одевать, и задумался. Вот уж никак не ожидал, что в этом страшненьком, наполненном смертельными опасностями местечке наберусь смелости, чтобы завести семью. Да, нас уже вполне можно было назвать семьей. Месяц уж, как вместе! Маша не стала дожидаться окончания ремонта дома, быстрехонько собралась и покинула свое Вершинино. Представляю, сколько она там оставила поводов для всевозможных сплетен!

– Ну, ты все еще спишь?
– Приятная глазу фигура в легком халатике возникла в проеме широкой двери, - Щи, как ты любишь, с квашеной капустой. Сейчас еще косточку из кастрюли достану.

Я зачерпнул ложкой суп и с удовольствием начал хлебать. Вот удивляюсь тем людям, которые не любят русские щи в любой их разновидности! Маша сварила этот незатейливый супчик именно таким, каким люблю его я. Густым, с пассированной морковью и кусочками мяса, отрезанными от огромной говяжьей кости. Часть продуктов в нашем доме теперь практически бесплатная. В ресторане ведь всегда найдутся «ненужные» косточки, «остатки» фарша или теста.

Маша, вообще, оказалась «невестой с приданым", девушка деньгу считать и копить умела. Рассчитавшись со своей столовой, она стремглав примчалась в наш городок, подвигнув некоего лентяя в виде меня усиленно заняться ремонтом нашего будущего дома в Приречном. Спасибо Мордашину, свел с нужными людьми, да и цены оказались нам вполне по силам. А до переселения, которое произошло неделю назад, мы временно ютились в семейном общежитии. В Калугино ведь штампами в документах особо не заморачиваются, живут вместе, да и ладно.

– Чего так запозднились вчерась, я уж десятый сон видела?

– Да …, - я потянулся за куском хлеба, не торопясь, намазывая его хреном, - Работы навалилось. Весна ведь, в такое время всегда дел невпроворот. Но опять же - и платят за ночные хорошо. Начальство о нас не забывает.

– Ты кушай, кушай, - Маша подперла подбородок чисто бабьим жестом, я даже чуть не закашлялся, так вдруг смешно стало.

– Водички?

– Что хочет Масик? Масик хочет водочки!

Мария мой юмор не оценила, ну не было в их слое этого замечательного фильма.

– Вам, мужикам, только это и подавай!

– Ну, почему только это?
– я провел руками по воображаемым усам, уронив взгляд в полуоткрытый вырез халатика.

– Вот еще!
– Маша вспыхнула, такая уж у нее белая кожа, затем строго сдвинула свои светлые брови, - У нас рынок сегодня. Надеюсь, ты не забыл об этом?

Я тяжело вздохнул, забыл, конечно же. После зимней спячки наша контора в последние дни больше всего напоминала взъерошенный муравейник. Заработался, вернее сказать, уработался я, и с удовольствием бы целый день дурака провалял.

– Может, того, не надо?

– Да счас! Белье купить, посуду, а то страшно сказать, пьем из колотых чашек! Да и по мелочи много чего надобно. И тебе - куртку весеннюю поискать, все ходишь в этом страшном ватнике.

Делать нечего, шопинг для женщины - это дело святое. И опять же, все для дома, для милого уютного гнездышка. Это мужики могут жить годами в берлоге или пещере, а женщинам подавай комфорт. Это именно они, на самом деле, двигатели человеческого прогресса, и это именно они выгнали нас, мужиков, из уютных пещер, заставив придумать оружие для охоты, топоры, колеса, украшения и много чего другого.