– Убивали их! Это что же такое? Предки наши позволяли себя убивать этим чудикам?

– Он же сказал, что без этого они бы не выжили, - напомнил ей Оливер. – И кто бы сейчас выполнял священную функцию?

– Ту самую, целесообразность которой молодежь ставит под вопрос? – съехидничала старушка.

– Ставит из-за таких как ты! – вскричал старик. – Всю жизнь дурака валяла, вместо того, чтобы мудрость наживать. А теперь глупостям их учишь!

– Ну хватит вам, хватит, - начала успокаивать старших Мэри. – Не хватало еще из-за них поссориться!

– Вот именно, - поддержал ее Патрик. – Велика честь!

Соседи примолкли. На время. У стариков клокотало внутри. Каждый думал о следующих весомых доводах, которые он сможет привести, чтобы укрепить свою позицию. Принять другую сторону, если она будет выглядеть убедительной и подкрепленной доказательствами… Нет - таких мыслей в их разгоряченных головах пока не было. Дженни вспоминала все плохое, что сделали ее роду чудики. Когда вспоминала – думала, как это приукрасить и эффектно подать, чтобы сразить Оливера наповал. Оливер пытался найти в своей памяти что-то хорошее о тех, кого обвиняло сейчас большинство его соседей. Но спустя некоторое время он бросил это занятие и больше стал задумываться о контратаках. Отчасти к этому его подвигло победное и сияющее выражение лица Дженни. «Эта курица быстрей меня копается в памяти – уже сто фактов наскребла наверно. Еще и сплетница она известная – все всегда первой узнает. Куда мне с ней тягаться, если в ее башке информации просто в наличии больше». А отчасти из-за понимания им того, что злые дела чудиков все равно сильнее ударят по душам слушающих, чем добрые.

– Да они друг к другу посмотри, как относятся, - начала наконец баттл Дженни. – Никакого уважения, никакой любви – животные, да и только.

– Что ты имеешь ввиду? – спросил Оливер. «В спокойствии моя сила – не буду горячиться».

– Да они пользуются неразвитостью своих же братьев и делают на этом деньги. Всякую дребедень им втюхивают. Все их низменные страсти используют, чтобы нажиться.

– Правда твоя, - Оливер тоже слышал об этом. – Но многие из них работают над просвещением и вырывают своих братьев из лап меркантильных торговцев и производителей.

– Многие? – засмеялась старушка. – Может – единицы?

– Нет, я слышала, что многие занимаются просвещением и одновременно наживаются на отсталости, - подключилась Натали. – Жить то им на что-то надо. Просвещенным то много чего не пихнешь.

– Жить им надо, - передразнил ее Илон. – Пусть умерят свои аппетиты и прекрасно будут жить.

– Так тогда они не смогут заниматься просвещением в таком объеме, в каком меркантильные занимаются освинячиванием, - высказался Патрик.

Дженни грозно посмотрела на него. Взгляд говорил: «Ты же был на моей стороне?» А уста сказали:

– Что, пусть желающие прогресса своему виду тоже наживаются на его отсталости?

– А почему бы и нет? – Оливер сделал удивленное лицо. – Зачем давать все ресурсы в руки тех, кому на все пофиг? Пусть больше берут с этого огромного рынка те, кто будет использовать энергию правильно, во благо. Тогда и рынок этот исчезнет быстрее.

– Не исчезнет, если им постоянно пользоваться! – вскрикнул Илон.

Недолгое молчание, поиск оригинальных мыслей. Каждый хотел сказать так, чтобы взбудоражить умы, чтобы потянулась цепочка утверждений, вопросов и ответов по выбранной им теме.

– Самые противные – это те, которые создали всю эту дешевую дрянную пищу и продают ее повсюду в блестящих упаковках, - высказалась, наконец, Мэри. – Столько чудиков питается этим, потом болеет, деградирует, вырождается.

– Что переживаешь за них? – съязвил Илон.

– Зато развитые могут тратить на еду меньше, - сказал Патрик, спровоцировав очередной грозный взгляд старушки. – Ну, я имею ввиду, что спрос то здорово сместился в сторону дрянной, значит хорошая пища не будет такой дорогой.

– Что за чушь? – вскрикнула Мэри. – Хорошая пища всегда дорого стоит.

– Но не так дорого, как могла бы, - не сдавался Патрик.

Патрик высказывал интересные идеи, вспыхивающие в его голове, несмотря на те взгляды, которые он изначально поддерживал. Мэри и Илону нечего было сказать против своей начальной позиции - они рубили на корню все ростки мыслей, которые могли бы привести к оправданию «дикарей».

– Но как же пожар в соседнем квартале? – наскреб все-таки Оливер в своей памяти весьма положительный для репутации виновников сегодняшнего спора факт.

– Когда даже ночью было светло? – вспоминала Мэри. – Кажется, года три назад.

– Да, да. Тогда ведь они спасли тысячи наших братьев, - подтвердил старик.
– Столько вертолетов летало. Столько дикарей было задействовано! Тьфу, это ваше слово. Не дикари они – помощники они наши. Так буду называть их теперь.

– Помощнички… Ну, во-первых, - сразу нашлась, что ответить Дженни, - это еще неизвестно по чьей вине все там полыхало. Что-то мне подсказывает, что кто-то из дикарей там баловался. А, во-вторых, их комариные струйки особой роли не сыграли. Главную работу сделал дождь.