Китти сидела в дальнем углу комнаты. Лина поспешила к ней, говоря на ходу:

– Вы знаете, мне нужен ваш совет. Александр предлагает уложить мне волосы в новую прическу, которую еще не видели в Париже, но я боюсь, что вы этого не одобрите…

И, только подойдя вплотную к Китти, Лина заметила, что леди Берчингтон не одна в комнате.

В кресле, спиной к двери, сидел какой-то мужчина. При ее приближении он встал.

– Да, – с улыбкой сказал он по-английски с легким акцентом. – Я вижу, это и в самом деле мировая проблема!

Лина ахнула от удивления. Едва увидев его, она тотчас без всяких объяснений поняла, что это и есть тот самый Фабиан, герцог Савернский, о котором она столько слышала.

Он был точь-в-точь такой, каким она его себе представляла.

Не слишком высокий, но стройный, очень изящный и при этом какой-то удивительно мужественный.

У Фабиана были густые темные волосы. Лицо его нельзя было назвать особенно красивым, но было в нем нечто примечательное и незабываемое, так что его нельзя было спутать ни с кем другим.

Его внешность была внешностью типичного француза. Черные глаза Фабиана оживленно блестели, а на губах играла легкая улыбка. Лине вдруг показалось, что она знает его давным-давно.

Это был мужчина, которого она видела в своих девичьих мечтах, но никогда не встречала в жизни.

Лина вдруг осознала, как нелепо она должна выглядеть в этом белом халатике, с распущенными волосами…

Она испуганно улыбнулась Китти.

– Я… я прошу прощения… – растерянно пробормотала она. – Я думала, вы одна…

– У меня гость, Лина, – сказала Китти. – Позвольте представить вам герцога Савернского. Это хозяин завтрашнего бала. Фабиан, это леди Литтлтон. Я вам о ней говорила…

– Enchante, madame , – сказал герцог и протянул руку, ожидая, когда Лина вложит в нее свою.

Коснувшись его руки, Лина ощутила странный трепет – словно бы эхо от мерцания его глаз каким-то образом достигло кончиков ее пальцев.

«Как он красив! – подумала Лина. – И так уверен в себе…»

Она поспешно отняла у него свою руку, после того как герцог запечатлел на ней вежливый поцелуй.

– Простите, – сказала она Китти и собралась уже уйти, но герцог остановил ее.

– Постойте! А как же ваша прическа? Правда, вы и с распущенными волосами выглядите великолепно…

– Но не могу же я появиться на балу в таком виде! – довольно резко заметила Лина.

– Нет, конечно! – сказал герцог. – Но можете передать Александру мои поздравления. Он нашел себе прекрасную модель для этой новой прически. Мне просто не терпится увидеть ее!

– Да, Лина, – согласилась Китти, – герцог прав. Передайте это Александру.

Больше она ничего не сказала, но Лина поняла, что Китти отсылает ее, и в первую очередь потому, что ей хочется побыть наедине с герцогом.

– Спасибо, – сказала она.

Она смотрела только на Китти, но при этом остро чувствовала, что герцог не сводит с нее глаз.

Лина вышла из комнаты и взбежала наверх. Она задыхалась, но вовсе не оттого, что быстро поднялась по лестнице. Наконец-то она встретилась с тем, ради кого ее привезли в Париж!

Пока парикмахер делал ей прическу, Лина не переставала размышлять о герцоге. Что-то он о ней подумал? И не рассердится ли на нее Китти за то, что она влетела в гостиную, не удостоверившись, что Китти одна?

«Боюсь, это повредит мне в ее мнении», – думала Лина.

Но, к ее великому изумлению, немного погодя, когда Александр заканчивал укладывать ее волосы, Китти поднялась наверх в самом радужном настроении.

Она похвалила работу Александра. Волосы Лины теперь и в самом деле выглядели совсем иначе. Лина видела, что они не просто обрамляют ее лицо, но и придают ей то, что поэты именуют «царственным величием».

Когда они сидели за обедом – вдвоем, поскольку их хозяйка ушла в гости, – Лина робко начала:

– Мне очень жаль, что я… побеспокоила вас утром. Я… я не знала, что у вас гости…

– Ну вот, – сказала Китти вместо ответа, – вы видели герцога. И что вы о нем думаете?

– Он… он великолепен. Мне кажется…

Китти пристально взглянула на Лину.

– Великолепен? Еще бы! Все женщины так думают. Но, я надеюсь, вы не станете делать глупостей.

Лина непонимающе уставилась на Китти, а та продолжала:

– Когда мы беседовали с вами в первый раз, вы сказали, что вы порядочная девушка. И теперь, когда мы в Париже, я советую вам не забывать тех принципов, в которых вы были воспитаны.