Браулио и Лукас появились из зарослей тростника на скале, но немного дальше от зверя, чем мы. Лукас был в ярости, и каратные пятна на его скулах были бирюзово-голубыми.

Охотники и дичь образовывали треугольник, и обе группы могли стрелять одновременно, не обижая друг друга.

–Огнем все сразу!
– крикнул Жозе.

–Нет, нет, это собаки!
– ответил Браулио и, оставив своего спутника одного, исчез.

Я понимал, что общий выстрел мог бы покончить со всем этим, но было ясно, что некоторые собаки погибнут, а тигр, не будучи мертвым, легко мог наделать бед, обнаружив нас без заряженных ружей.

Голова Браулио, с полуоткрытым ртом, запыхавшимся, с выпученными глазами и всклокоченными волосами, выглядывала из камышей, чуть позади деревьев, защищавших спину зверя: в правой руке он держал копье, а левой отмахивался от лиан, мешавших ему хорошо видеть.

Мы все потеряли дар речи; сами собаки, казалось, были заинтересованы в исходе игры.

воскликнул наконец Жозе:

–Хуби! Киллалеон! Хуби!
– Хуби! Руби его, Трунчо!

Не стоит давать зверю передышку, да и Браулио не стоит подвергать большему риску.

Собаки одновременно вернулись в атаку. Еще одна из них умерла, не заскулив.

Тигр издал испуганное мяуканье.

Браулио появился за группой дубов, по направлению к нам, держа в руках древко копья без лезвия.

Зверь повернулся в ту же сторону, ища его; он закричал:

–Огонь! Огонь!
– прыгнув обратно на то же место, куда он нанес удар.

Тигр искал его. Лукас исчез. Тибурсио был оливкового цвета. Он прицелился, и только приманка сгорела.

Хосе выстрелил: тигр снова зарычал, как бы пытаясь укусить себя за спину, и мгновенно прыгнул обратно на Браулио. Тот, снова свернув за дубы, бросился к нам, чтобы подхватить копье, которое бросал Хозе.

Потом зверь встал перед нами. У меня было только ружье: я выстрелил, тигр сел на хвост, зашатался и упал.

Конец ознакомительного фрагмента.